водка, мишка

ПРАЗДНИКИ В СССР. ХРОНИКИ ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВЫ



А вот ответьте мне, совколюбы, какие по вашему могли быть причины у жителей страны освобожденного труда эпохи сталинской индустриализации и великих строек 1930-х годов не идти на Первомайскую демонстрацию, этот праздник без буржуев-капиталистов? Нет, это были не "враги народа" и не иностранные шпионы. Не знаете? А причина на самом деле банально проста. У многих жителей Великой державы попросту не было обуви, не было сил маршировать, потому что из-за задержки зарплаты дома не было даже хлеба. Но обо всём по порядку.

Что такое праздник в СССР? В советской системе гражданин должен был всю жизнь доказывать свою верность режиму. Для этого было продумано множество почти религиозных ритуалов, которые сопровождали человека пожизненно.



Впервые с портретами вождей и рассказами про самую лучшую на планете страну ребенок сталкивался еще в яслях и детском саду. Потом в школе вступал последовательно в октябрята, пионеры и комсомол. Потом парней ждала советская армия. Для карьерного роста было обязательным вступление в партию, для чего претендент должен был пройти проверку в качестве кандидата в члены. Торжественно обставлялись и прочие этапы взросления: получение советского паспорта, первое участие в выборах и другие. Многие из них не только сопровождались специальными ритуалами, но и произнесением торжественной клятвы, обещания, присяги.

Своя присяга была у пионера, комсомольца, военнослужащего. Причем отказаться от принятия этой клятвы было невозможно. Такое принудительное обязательство к верности. Потом человека всегда можно было не только пристыдить, мол, ты же клятву давал, но и подвести к военному трибуналу за неисполнение воинской присяги. Во время принятия присяги сотрудники политорганов (политруки, комиссары) и особых отделов (особисты) внимательно следили за призывниками.

2 мая 1932-го во время чтения текста «красной присяги» красноармеец 2 артполка Владимиров (беспартийный, колхозник, призыва 1931 года) «не желая давать торжественного обещания, текста присяги не повторял».

Красноармеец 40 кавполка Петровский сказал: «Мы поехали принимать присягу в то время, как дома голодные сидят. А мы выехали на площадь да покричали ура. Какая от этого только польза?».

Красноармеец из середняков того же года призыва продемонстрировал отличное знание последствий нарушения присяги: «Раньше была присяга, а сейчас торжественное обещание, а между ними никакой разницы нет. Только раньше было — да покарает меня господь бог, а сейчас «рука революционного закона». А рука революционного закона сразу возьмет, и пикнуть не успеешь».

Стадия вступления в комсомол нуждалась в поручительстве старших товарищей, которые, если что не так, отвечали за своего протеже. Например, кандидату в ВЛКСМ нужна была рекомендация коммуниста или двух комсомольцев со стажем не менее десяти месяцев.
Кроме обязательного для всех детей вступления в октябрята, все остальные стадии посвящения предполагали, что на эту стадию переходят только самые достойные. На самом деле, октябрятами и пионерами автоматически становились почти 100% школьников. За недостойные поступки человека могли исключить из пионеров, комсомола или партии. Как правило, сопровождалось это всеобщим порицанием на линейках и партсобраниях.

Важнейшим основанием перехода на следующую стадию превращения в настоящего советского человека была верность идеалам марксизма-ленинизма-сталинизма и коммунистической партии. Такими же обязательными были членства граждан в различных общественных и профессиональных организациях: профсоюзы, Союз воинствующих безбожников, ОСАВИАХИМ (после ДОСААФ), МОПР, Красный крест и полумесяц, ОСВОД…
Все эти «радости», как и членство в ВЛКСМ или КПСС, требовали от членов уплаты не больших, но ежемесячных взносов. За неуплату исключали.
Отказаться от этих якобы добровольных членств было практически невозможно. По сути, только на самом низу социальной лестницы (простой рабочий или колхозник) взрослый человек мог позволить себе роскошь не быть комсомольцем, кандидатом или членом партии. При этом комсомольская или партийная ячейка считала не только своим правом, но и обязанностью контролировать не только общественную, но и личную жизнь члена организации.

Все это были обязательные этапы трансформации индивидуальной личности человека в некоего идеологически правильного коллективного животного. Но все эти стадии советской инициации гражданин чаще проходил один раз в жизни.

Но были в СССР особые дни, когда верность доказывалась не только массово и публично, но и регулярно. Такими были выборы депутатов в советы всех уровней, а самыми частыми — советские праздники. Причем, все они из добровольного волеизлияния превратились в обязаловку. По сути, в настоящую спецоперацию спецслужб.

Построение социализма и коммунизма, выведение человека нового типа предполагало, что и праздновать он будет совсем другие даты. Не те, что человек «старого образца». Конечно, однозначно отпадали праздники религиозные — с ними шла активная борьба. Однако полностью их изжить не удавалось, и на помощь пришла старая проверенная методика. Не запрет — замена и наполнение новым содержанием.

Когда-то так на место языческих праздников пришли христианские. Затем христианские праздники нужно было заменить советскими или хотя бы нерелигиозными. Так произошло со смещением Рождества на Новый год, даже с сохранением некоторых символов. Вифлеемская звезда вполне органично была заменена звездой советской, а сам праздник так и остался ночным.
Известная всем нам система государственных празднеств конца 80-х, почти полностью перешедшая в современную Беларусь, сформировалась далеко не сразу.

В первые годы и десятилетия советской власти широко отмечались и некоторые ныне забытые праздники, многие из которых даже были нерабочими — «красными днями» календаря. Например, годовщина «Кровавого воскресенья» (22 января), день низвержения самодержавия (12 марта), день Парижской коммуны (18 марта), день пионерии (19 мая), день рождения комсомола (29 октября), день конституции («сталинской», с 1936 по 1976 год — 5 декабря). Среди праздников были и полностью мифологические, за которыми не стояло никаких реальных значительных событий.
Вроде «дня советской армии» 23 февраля. Фактически в этот день бежавшие от немцев большевики приняли тяжелейшие условия капитуляции в первой мировой войне, результатом которой стал так называемый «Брестский мир». Таким образом, само событие и его празднование было перекручено с точностью до наоборот. Были придуманы и десятки профессиональных праздников, вроде дня учителя, строителя, милиции, ВДВ и прочих.

Основными советскими праздниками, в которые проходили митинги, демонстрации и парады, были отмечаемые в Беларуси и не изменившие свой смысл и ныне, 1 мая и 7 ноября . После к ним добавился день победы 9 мая, а в БССР — день освобождения 3 июля.
Растаев: «Праздновать этот день – преступление против разума»

Интересно, что праздники, которые поверившие в строительство самого справедливого первого в мире государства трудящихся люди изначально отмечали добровольно и искренне, уже в конце 20-х и, тем более, в 30-х, стали для них почти обузой. А иногда и лишним поводом проявить несогласие с советской властью.
Именно поэтому, а не только из-за огромного количества пьяных, советские праздники всегда были днем повышенной боеготовности милиции и спецслужб.
На главные праздники возлагалась ответственная задача: продемонстрировать всему миру, что советская власть — это власть народная, и она пользуется абсолютной всенародной поддержкой. Поэтому одной из главных задач было обеспечение высокой явки на торжественные собрания, митинги, демонстрации, парады. Были и такие экзотические и ныне забытые мероприятия как факельные шествия, которые проводились в начале 30-х годов 1 мая. Сейчас они ассоциируются только с нацистами, а когда-то советские идеологи работали над обеспечением на факельные шествия 100% явки.

Было это не так легко. Не только потому, что уже через пятнадцать лет советской власти люди сильно разочаровались в самой идее социализма, но и потому что в 30-х годах они были реально голодными.

А самыми популярными, дошедшими до нас в отчетах секретных осведомителей, причинами отказов от участия в демонстрации были: задержка зарплаты и голод. У нас нет хлеба, у нас нет сил маршировать после работы. Плюс у многих попросту не было обуви и одежды. Какое уж тут праздничное настроение?








Совколюбам будет в это сложно поверить, но об этом свидетельствуют тысячи доказательств, сохранившихся в отчетах осведомителей, поступавших со всех концов СССР через чекистов партийному и государственному руководству.

Так 2 ноября 1931 года рабочий артели «Красный Металлист» Маршак в разговоре с коллегами сказал: «Праздник приходит, а кушать нечего. Раньше было мясо и рыба, а сейчас этого нет, а для того, чтобы купить на базаре, то нужно получать не 130 рублей, а больше. Раньше за 10 рублей на базаре можно было получить столько продуктов, что хватило бы на большую семью».
Рабочий фабрики «Восход» Шиндель говорил: «Что нам с этих праздников, если есть нечего и ничего не дают, а люди ходят в лаптях и еще гоняют на демонстрации. Детям и тем ничего к празднику не дают».

Даже на такой ответственной работе, как постройка нового Дома правительства в Минске, слесарь Зайцев заявил: «Лучше бы эти деньги, что тратят на украшения, употребляли бы на шамовку, а то люди голодают и на праздник ничего не дают».

Чекисты информировали партийное руководство об атмосфере на минской конфетной фабрике «Коммунарка»: «Среди рабочих не чувствуется праздничного настроения».

Рабочий карамельного цеха Ципкин в разговоре сказал: «Празднуем всего два праздника в год, но и те не дают праздновать. Прорывы покрываем, гоним, гоним, и ходим голодные и босые, и, черт его знает, когда уже улучшится положение».
Другой рабочий Шишкевич сказал: «Праздник то идет, но он не чувствуется, один сорвали, жрать нечего и праздник в голову не лезет, когда нужда загрызает».




Факты недовольства своей жизнью накануне праздников фиксировались тысячами:

«Минск. Электростанция. Работница Чикун: «Говорят, что в городе уже зажгли свет, иллюминация. А жрать нечего».
«Тубинститут. Сотрудник Андросик: «Вот празднуем, а пайка праздничного не дают. Какой же это праздник? На демонстрацию не пойду на пустой желудок».

«Центральная рабочая поликлиника. Санитарка: «Завтра на демонстрацию не пойду, так как я и дети без хлеба голодаем».

«Наркомат финансов. Экономист Древотинов: «Это дело ваше, молодых, идти на праздник, а нам, старикам, приходится разрешать более сложные проблемы. О хлебе для детей, для голодной семьи… Не знаю, что это будет… Жить всё труднее и труднее. Зимой из-за дров семья мерзла, думал, придет весна — вздохну свободнее. А тут тебе на — еще хуже, смотришь, хлеба не хватает. За последнее время систематически начинает голодать семья, а тут 1 мая, демонстрация».

«Санитарка 1-й больницы: «Нечего есть, я так ослабла, что ходить трудно! Не хочется идти на демонстрацию, не евши, да и есть нечего».

«Работник артели «Точная механика»: «Я голодный и просто не имею сил ходить. Что же это, в конце концов, такое делается, что с каждым годом становится всё хуже».

На некоторых предприятиях БССР из-за задержки зарплаты ситуация была еще тяжелее.
2 ноября 1931 года в Минске на швейной фабрике, в Могилеве на шорной, а также на многих предприятиях Гомеля рабочие еще не получили зарплаты, который им должны были выплатить 15 октября. Общая сумма задержанной зарплаты только по Гомелю составляла 300.000 рублей. Плюс настоящей катастрофой для семей рабочих была задержка продуктового пайка.
На минской швейной фабрике рабочий цеха № 2 Элькин при коллегах сказал: «Что с того, что мы кончим пятилетку в четыре года, когда денег все равно нет и купить тоже нечего. Уже четырнадцать лет, как мы ждем и не можем дождаться улучшения. И чем дальше, тем хуже». Его поддержал рабочий Стукмейстер: «Вот везут пшеничную муку, вероятно, кому-нибудь на праздники. Нынче праздники проходят вяло, так как пайков не дают и нет того подъема, что был в первые годы революции».
В Могилеве на шорной фабрике зарплата за сентябрь не была выдана и накануне 7 ноября. По этому поводу рабочий Бурделяк заявил: «Плохо стало — денег нет. Днями ходишь голодный, трудно так в дальнейшем работать».

Задержки зарплаты остались и в 1932 году. В Могилеве на шелковой фабрике рабочий Беловежкин жаловался: «Осталось всего несколько дней до праздника, а зарплату выдали только за март. А между тем должны были уже выдать за вторую половину апреля. Кооперация уже два месяца ничего не дает, так что первого мая можно будет спать, ибо голодному не до празднования». Присутствующие с ним согласились.

Учащаяся молодежь тоже была недовольна.
Студент физмата БГУ говорил: «Голодный май, холодный май, и нет никакого удовольствия его праздновать. Правительство силой выгоняет заморенный голодом народ и заставляет несколько часов маршировать по улицам. И этим делается искусственное праздничное настроение».

В Минском архитектурно-строительном техникуме студент Мельников (член партии) констатировал: «Подходит праздник, а у нас в техникуме так тихо, пахнет какой-то мертвечиной». На что его беспартийный однокашник Франц Янушевский ответил: «Меня праздники нисколько не интересуют — я босый и голодный. Пишут везде и всюду в газетах про заграничный кризис, а своего в своей стране не замечают. Верно говорил Бухарин, что белые дальнозорки, а красные близоруки, и ничего не будет».

Еще один студент БГУ говорил: «Совсем не радует людей этот праздник, невозможно увлекаться большевистскими идеями, получая голодные пайки и ничего не получая из промтоваров. Проводят такую политику, от которой народ задыхается. Власть себя только компрометирует».
Была у советских людей еще одна проблема — нехватка обуви. Система снабжения граждан велась только через кооперацию: каждый был прикреплен к определенному магазину и покупал по карточкам установленные партией и правительством хлеб, сахар, муку, обувь, одежду. Правда, в этих магазинах зачастую ничего не было и даже за хлебом нужно было выстоять многочасовые очереди. Талоны на обувь регулярно так и оставались нереализованными, а купить что-то на рынке рабочие не могли — из-за дороговизны.

В 1932 году накануне Первомая рабочий 1-го агрегата минской фабрики «Октябрь» Веребейчик, беседуя с коллегами, сказал: «Сухая теперь жизнь настала. Один раз в году праздник бывает, и то нельзя его отпраздновать, как следует. Раньше на Пасху можно было одеться и покушать. А теперь 1 мая пришло, а ботинки порваны и есть нечего».

На той же фабрике работница Баум говорила: «Я уже третий раз прошу талон на обувь, а мне не дают. Придется праздновать разутой, а в пайке дают 800 грамм сахару, крупы и мыла, вот и приготовь праздничный обед!».
В Витебске работница ватерного цеха льнопрядильной фабрики «Двина» сетовала: «Вот тебе и майские праздники — дали паек, что за один день съешь, а дети голодные, да и не то, что было в 1926 году».
Рабочий того же цеха поддержал ее: «На демонстрацию не пойду, потому что нет обуви, буду сидеть дома».
Их дополнил третий: «Я ходить не буду, потому что мне к празднику ни черта не дали».

В Минске на кирпичном комбинате с начала октября 1931 года началась большая текучка рабочей силы. Причиной был малый заработок, а также то, что рабочие-сезонники были босые и раздетые. При этом обувь в кладовых была, но не ее выдавали. Как отмечено в докладной записке, «из числа рабочих, у коих нет обуви — не выходят на работу, в связи с этим администрация их увольняет».
В другой записке сказано: «На заводе «Коммунар» в литейном цеху около пяти человек не имеют обуви и работают босыми, в том же цеху рабочим-формовщикам полагающиеся по договору кожаные наколенники не выдаются».

В Минском физкультурном техникуме студенты 1-го курса время от времени не ходили на лекции из-за отсутствия обуви. Молодые люди говорили директору: «Если Вы нам не поможете достать обувь, то будем вынуждены оставить техникум. Столовая, где студенты питаются, прекратила в последнее время отпуск обедов в счет стипендии, и нужно ежедневно покупать обеды, а у студентов денег нет. Выданы авансы по 5 рублей, но их хватило на пять дней, а остальные 25 дней вынуждены голодать или продавать последнюю рубашку на базаре».
Студент Каган (рабочий, исключенный из комсомола) говорил: «Я, ребята, считаю, что нам нужно организованно заявить директору, или пускай сейчас нас выпустят из техникума или создадут условия для существования, ибо если мы поголодаем два месяца, то выпускать будет некого».

Напомню, что в "совке" произошло постепенное закрепощение человека. И если сначала только колхозник не мог покинуть свой колхоз без разрешения председателя и сельсовета, то к 1940 году люди были также прикреплены к своим фабрикам и заводам, учебным заведениям. Уйти по своему желанию никто не мог — самостоятельная смена места работы или учебы могла закончиться тюремным сроком.

А теперь взглянем, как советские "праздники" выглядели глазами привыкших к иному уровню жизни. иностранцев того самого "загнивающего" Запада, который "победили" большевики (о том, что промышленные чудеса сталинской эпохи закупались за границей и создавались «инспецами» совколюбы тоже предпочитают не вспоминать, как и то, откуда брались деньги). К примеру, инспециалист Эрслинг, работавший на «стройках социализма» в Могилеве, после демонстрации безрадостно заключил: «В чем смысл гонять голодных и раздетых людей по улицам? Никто в СССР хорошо не живет. Кушают, как следует, только работники ГПУ».

Фанаты совка любят рассказывать сказки о счастливой жизни, о самом справедливом обществе, о пути к коммунизму. Но не про факты тяжелейшего труда, нищету, бесправие и лагеря системы ГУЛАГ. Да, для узкого круга номенклатуры в стране действительно был построен настоящий коммунизм. Они постоянно ездили за границу. Лечились в спецбольницах и обследовались спецполиклиниках. Отоваривались в спецраспределителях и спецмагазинах. И я даже не сомневаюсь чьи потомки сегодня льют слезы по этому потерянному "раю", с гордостью пишут "рожденный в СССР" и ставят себе на аватарки портреты Ленина и Сталина ..

* * *
https://gazetaby.com/post/minskij-rabochij-90-let-nazad-zhrat-nechego-i-praz/158061/

https://gazetaby.com/post/sovetskij-rabochij-iz-minska-botinki-porvany-i-est/158433/
водка, мишка

Деды поставляли



​Советский железнодорожный состав с нефтью для союзной Германии пересекает советско-немецкую границу. Перемышль. Июнь 1940 год. Подходит к концу первый год Второй Мировой. Всего с осени 1939-го по 22 июня 1941-го, согласно заключенных торговых соглашений, Германия получила от сталинского СССР более 2 миллионов тонн нефтепродуктов.


После мая 1940 года (нападения Германии на Францию) и до 22 июня 1941 года 70% всего сырья Гитлер получал именно от друга Иосифа.



Edward E. Ericson. "Feeding the German Eagle: Soviet Economic Aid to Nazi Germany, 1933-1941"

Так кто помог развязать мировую войну?
водка, мишка

Как СССР создавал "Финляндкую Народную Республику" и почему из этого ничего не вышло



Всё новое в России - это всего лишь старые методички "дедов". Как СССР создавал "Финляндкую Демократическую Финляндскую Республику" и ее "ополченцев" и почему из этого ничего не вышло.

С начала 1930-х годов советский хищник зарился на Финляндию. Назойливо приставал с уговорами, разными предложениями, заходил с разных сторон, "подбирая ключик" и жадно облизывался. Началом подготовки к войне можно считать депортации финнов с приграничных областей в 30-е гг. На территории Ленинградской области существовала культурная автономия - финский национальный Куйвозовский район, а в других районах области было еще 39 финских национальных сельсоветов.
Первая массовая этническая депортация была проведена по постановлению Бюро Ленинградского Обкома ВКП(б) от 4 марта 1935 года «О выселении финского населения из приграничной полосы». В ходе ее депортировали около 30 тысяч финнов-ингерманландцев. В 1938 году финский национальный район был упразднен. В городе и области закрывались финские школы, дома культуры, техникумы, газеты, журналы, издательство. Последовали массовые депортации финнов в другие регионы страны.

К решению "финляндского вопроса" Москва приступила сразу после окончания совместного с Гитлером "освободительного похода" в Польшу. 5 октября 1939 года, СССР предложил Финляндии заключить «договор о безопасности», предусматривавший размещение на ее территории 50-тысячного воинского контингента. финны отказались (чем подобная инициатива закончилась для Балтийских стран все знают.Затем последовало новое «мирное предложение»: уступить Советскому Союзу Карельский перешеек, отодвинув границу от Ленинграда примерно на 70 км, и сдать в аренду для создания военных баз Аландские острова и полуостров Ханко. В качестве официального объяснения была представлена необходимость обеспечить безопасность Ленинграда. Взамен Москва обещала Хельсинки вдвое большую территорию на севере Карелии, которая на самом деле состояла из одних лесов и болот.
На самом же деле, СССР просто хотел забрать у Финляндии "Линию Маннергейма", которая располагалась на Карельском перешейке и потеря которой делала 9 беззащитной легкой добычей, а в случае создания базы на Ханко Хельсинки оказывался в зоне обстрела тяжелой артиллерии. О какой "финской угрозе" вообще могла идти речь, если сам Молотов на сессии Верховного Совета издевательски заметил, что в Ленинграде столько же населения, сколько во всей Финляндии? Это я к тому, что истинной целью Сталина было не обезопасить себя и не отодвинуть границу от Ленинграда, а получить всю Финляндию, превратив её в еще одну советскую республику, как это случилось с Литвой, Латвией и Эстонией. Схема была полностью та же, по которой были подписаны "договоры о взаимопомощи" с балтийскими странами, что, в конце концов, закончилось их оккупацией.

И что же случилось, как только Финляндия ответила отказом и стало ясно, что "дипломатия" не сработала? Вы удивитесь, но вдруг неожиданно оказалось что в этой стране вдруг "завелись зловредные белофинны" (аналог "бандеровцев" того времени) и "управляемая заокеанскими хозяевами""хельсинская хунта", от которых нужно срочно идти спасать братский финский народ. Ничего не напоминает?

Выстрелы и разрывы бомб зазвучали 30 ноября, но первый пропагандистский залп раздался месяцем раньше.3 ноября в "Правде" появился пространный комментарий, посвященный советско-финляндским отношениям. Не ссылаясь на конкретные факты, центральный орган ЦК ВКП(б) утверждал, что Хельсинки не желает дружить с Москвой, отвергает ее "миролюбивые предложения" и идет на поводу у неназванных "поджигателей войны".

Уже в 20-х числах ноября 1939 года советские газеты наводнили сообщения о «постоянных провокациях белофинской военщины на советской границе», о «восстании финских трудящихся против буржуазного режима». Соловьевы и Скабеевы того времени трудились во всю!



Появлялись даже обращения якобы от имени "угнетенного финского народа". Правда, прямо написать"Сталин введи войска" пропагандоны не решились.



26 ноября 1939 года ТАСС сообщил, что финская артиллерия якобы обстреляла советскую пограничную заставу на Карельском перешейке у деревни Майнила: четыре красноармейца убиты, девять ранены.





Странно, но нигде и никогда не были названы имена убитых и раненых. Они таинственным образом исчезли.
А финские пограничники зафиксировали выстрелы с советской территории.
Уже спустя много лет бывший начальник ленинградского бюро ТАСС Анцелович рассказал, что пакет с текстом сообщения о "майнильском инциденте" и надписью "вскрыть по особому распоряжению" он получил за две недели до происшествия.

На следующий же день Молотов обвинил Финляндию в "желании ввести в заблуждение общественное мнение и поиздеваться над жертвами обстрела" и заявил, что СССР "с сего числа считает себя свободным от обязательств", взятых в силу заключенного ранее пакта о ненападении.

Пропаганда взорвалась:










30 ноября 1939 года в 9.25 утра над Хельсинки завыли сирены воздушной тревоги. Изумленные прохожие глазели на советские самолеты, разбрасывающие листовки на финском языке: «Правительство ведет вас к катастрофе. Вам известно, что у нас есть хлеб, — вы не будете голодать. Советская Россия не причинит вреда финскому народу».



Вслед за этим днем, в 14.30, советская авиация, "в доказательство своих мирных намерений", нанесла первый бомбовый удар по Хельсинки. Бомбардировщики ДБ-3б 3-й эскадрильи 1-го минно-торпедного авиационного полка под командованием майора Н.Токарева неожиданно для населения финской столицы атаковали её фугасными бомбами ФАБ-500 и ФАБ-300 огромной разрушительной силы. Кроме этого, советские летчики произвели сброс большого количества кассетных бомб РРАБ-2 (ротативно-рассеивающих), которые представляли из себя контейнеры, начиненные зажигательными, осколочными и фугасными бомбами меньшего калибра. Рушились здания, по всему городу возникали пожары.

Это был настоящий акт запугивания и принуждения к миру. На советских услоаиях. Дневная бомбардировка происходила в часы, когда на улицах было много машин и пешеходов. Первые бомбы упали в районе железнодорожного вокзала — традиционно многолюдном районе. Центр города бомбили зажигательными бомбами. На Сенатской поощади был поврежден Кафедральный собор. Как минимум 50 советских бомб упали на центральную улицу Фредрика — где было разрушено огромное здание технологического института, Финская сторона сообщала, что в общей сложности 30 ноября в результате трех сокрушительных налетов советской авиации погибло свыше 900 мирных граждан и более 500 получили тяжелые ранения. Авиаударами было разрушено свыше 2 тысяч каменных и деревянных зданий. Зарево пожаров наблюдалось даже с другого берега Финского залива из Таллина. Финские силы ПВО, ввиду их малочисленности, не смогли оказать должного сопротивления агрессору.

Кстати, малоизвестный факт, но СССР умудрился разбомбить даже здание собственного посольства. У этой страны всегда всё было через одно место чуть ниже спины.

Хельсинки в руинах после бомбардировок советской авиации 30 ноября 1939 г. Эти фото "украсили" газеты всего мира. Разумеется, кроме советских. В то время как бомбы падали на головы простых мирных людей, а силы гражданской обороны пытались тушить пожары и вытаскивать из-под обломков домов убитых и раненых, Молотов (Лавров того времени) опровергал сообщения о бомбардировках Хельсинки, и вдохновенно лгал, что с советских самолётов сбрасываются... "мешки с хлебом для голодающих финских трудящихся".












Вот как выглядел этот "хлеб".




Такая вот «гуманитарная помощь» братскому народу Финляндии в яркой запоминающейся упаковке...

Финны, в свою очередь, тут же стали называть ооветские кассетные авиационные бомбы РРАБ-3 «хлебными корзинами Молотова», а малогабаритные авиабомбы — «хлебницами Молотова».

Позже, когда преступление уже нельзя было скрыть, Кремль начал врать, что они бомбили "только военные цели", но на самом деле большинство бомб упали в центре города — в районе вокзала и крупных улиц. Так чем же сталинский СССР отличался от гитлеровской Германии? Нацисты, по крайней мере, никогда не врали, что "это не мы" и "нас там нет". Впрочем, глядя на Сирию и то, что сейчас творят там внуки сталинских вояк, выросшие на рассказах о своих подвигах "дедов", это вопрос риторический.

"Мы идем в Финляндию не как завоеватели, а как друзья и освободители финского народа от гнета помещиков и капиталистов. Мы идем не против финского народа, а против правительства Каяндера—Эркно, угнетающего финский народ и спровоцировавшего войну с СССР..."
(Газета "Ленинградская правда", 1939 год.)
Агитпроп СССР объяснял нападение на Финляндию почти так же, как и Кремль в 2014-м, когда оккупировал Крым и создал террористические группировки "Л/ДНР".





Перед началом рабочего дня на предприятиях по всему Советскому Союзу прошли "стихийные митинги трудящихся". "Правда" цитировала браковщицу Кукушкину, выразившую уверенность, что "белогвардейскому аду", в котором 20 лет томились финские братья по классу, пришел конец.

В 07:55 30 ноября лейтенант Суслов, командир группы пограничников, залегшей с советской стороны у железнодорожного моста через реку Сестра в районе Белоострова (единственного, связывавшего СССР и Финляндию) громко кашлянул. По этому сигналу бойцы бросились в атаку и в ходе трехминутного боя захватили мост, по которому тут же пошли танки. Советские войска переходили границу под звуки оркестров, подняв над колоннами портреты Сталина.

Пехота РККА переходит через пограничную реку Сестра.



Переход финской границы советскими частями в районе деревни Хаутаваара.



Трактора «Сталинец» буксируют пушки-гаубицы МЛ-20 после пересечения границы с Финляндией.



Красноармеец на посту у финского пограничного шлагбаума.



Красноармейцы выкапывают пограничный столб у финской заставы Яппинен.



А теперь самое интересное. Как же Кремль планировал провернуть аннексию с последующим присоединением Финляндии к СССР? Вы опять очень удивитесь. Но эта схема вам тоже до боли знакома.

Для этого была создана "Финляндская Демократическая Республика" -"ФДР", которая, как вы уже догадались" противопоставлялась "Хельсинской хунте" и должна была "освободить" Финляндию на советских танках и советских штыках. Правительство ФДР якобы располагалось в Териоках — первом финском населенном пункте, занятом Красной Армии. На самом деле оно не покидало Петрозаводска — столицы Советской Карелии. Поэтому в советской прессе войну против Финляндии называли «войной с белофиннами», чтобы представить происходящие боевые действия гражданской войной. Точно так же Россия сегодня пытается выдать собственную военную интервенцию в Донбассе за внутриукраинскую гражданскую войну.

У марионеточного правительства была и марионеточная армия. Ещё 25 октября 1939 года, за месяц до провокации в Майниле в условиях чрезвычайной секретности чекисты начали формирование «финской народной армии». После разгрома Финского государства «народоармейцы» должны были стать оплотом оккупационных сил в завоеванной стране. Ее основой стала советская 106-я горно-стрелковая дивизия, в которую в пожарном порядке переводили всех советских финнов и карелов. Карелов и других лиц с родным финским языком набралось, включая политических эмигрантов, не более тысячи человек. Поэтому а корпусе преобладали русские ингры — сильно ассимилированные жители Ленинградской области, имевшие финское происхождение, но по-фински уже не говорившие, а также украинцы, белорусы и даже узбеки. Благодаря этому в ней появились бойцы с такими «финскими» фамилиями, как Тажибаев, Полянский, Устимович. Это, кстати, еще один важный момент. Империя всегда стремится использовать в качестве пушечного мяса коллаборантов и рекрутов из захваченных раннее колоний.

Штаб корпуса возглавил комбриг Романов, с тех пор ставший Райкасом, а политотдел — Терешкин, с октября 1939 года до апреля 1940-го именовавшийся Тервоненом. Только командующим «ФНА» был настоящий финн Аксель Анттила — финский коммунист-алкоголик, кадровый офицер Красной армии, который в 1937 году был репрессирован, а 1939-м — срочно возвращен из ГУЛАГа.

За три с половиной месяца были сформированы четыре дивизии «народной армии», объединенные в 1-й стрелковый корпус получивший название "Ингерманландия" и номинально подчинявшийся "правительству Куусинена".

Поскольку форму для "ингерманландцев" придумать и сшить не успели, со складов в Белостоке привезли трофейное польское обмундирование, в которое их и одели, предварительно споров польскую символику."Финны" в конфедератках провели в Ленинграде парад. Куусинен объявил, что именно им будет предоставлена честь водрузить красный флаг над президентским дворцом в Хельсинки.

Боеспособность "финской народной армии" оказалась никакой. Славы она не стяжала и в боях почти не была, так как её бойцы были обучены еще хуже, чем Красная Армия в целом, и чаще всего при сколько-нибудь серьезном сопротивлении неприятеля обращались в бегство. Ведь готовили их для так и несостоявшегося парада в Хельсинки. В декларации Народного Правительства утверждалось: «Первому финскому корпусу предоставляется честь принести в столицу знамя Финляндской Демократической Республики и водрузить его на крыше президентского дворца, на радость трудящимся и страх врагам народа».

Как вы понимаете, спектакль с «правительством» и «армией» (никаких боевых задач ей не ставилось) должен был в нужный момент легитимировать воссоединение Финляндии с «отечеством рабочих и крестьян».

1 декабря с пометкой "Радиоперехват. Перевод с финского" "Правда" поместила сообщение о том, что в только что "освобожденном" пограничном городе (на самом деле, в дачном поселке) Терийоки сформировано "правительство демократической Финляндии". А СССР, якобы, "признал" своих марионеток "единственным законным правительством Финляндии" и заключил с ним «договор о дружбе». Кто бы сомневался.

Поскольку радиопередачи, на которую ссылалась "Правда", никто в мире не слышал, советская пресса через несколько дней уточнила, что текст, переданный азбукой Морзе, перехватили слушатели военной академии связи имени Буденного Ходаков и Камалягин. Впоследствии те сообщили, что никакой радиограммы не принимали, но были вынуждены молчать, так как с них взяли подписку о неразглашении.

А 4 декабря в ответ на возмущенный запрос генерального секретаря Лиги Наций о действиях СССР в Финляндии Молотов цинично заявил, что СССР не находится в состоянии войны с Финляндией и не угрожает финскому народу, поскольку заключил 2 декабря «Договор о взаимопомощи и дружбе» с правительством «Финляндской Демократической Республики».



Все события войны в СССР освещались широкой пропагандистской кампанией о действиях «финской народной армии» и помощи «трудовому народу Финляндии». Всячески раскручивая мысль, что "Финское государство потерпело крах, а финский народ с распростёртыми объятиями ждёт "Красную Армию" и армию "Финляндской Республики".




Советский агитпром методично вдалбливал в головы, что "проклятым белофиннам" вот-вот настанет конец и они в страхе побегут.



А знаете, почему вы никогда не слышали о "Демократической Финляндской Республике" и ее "ополченцах", "боровшихся с Хельсинкской хунтой"? (Упоминание об этой "молодой демократии" нет даже в советских учебниках). Потому что героическое и действительно всенародное сопротивление, оказанное самозванным «освободителям» маленькой нацией, сделало эту пропагандистскую версию совершенно неприемлемой.

Соотношение сил к началу войны составило 265 тысяч финских военнослужащих против 425 640 советских, 26 танков против 2 289, 534 орудия против 2 876 и 270 самолетов против 2 446. Советская группировка, сосредоточенная на границе Финляндии, превосходила ее вооруженные силы по личному составу в 1,6 раза, по количеству орудий и минометов — в 5,4, самолетов — в 9,1, танков — в 88(!) раз!
На вооружении у финнов были всего-навсего 32 танка "Виккерс", закупленных у Британии за несколько месяцев до начала войны (когда в возможной агрессии СССР не осталось сомнений) и два бронеавтомобиля. Еще около 30 танков остались со времен Первой мировой войны и годились в большинстве своем только на то, чтобы использовать их как неподвижные боевые точки. Красная армия, согласно документам Российского государственного военного архива, располагала на всем протяжении фронта 2 289 танками. Финнам удалось выставить против агрессора 265 тысяч ополченцев. Только 38 тысяч из них были кадровыми военными. У многих мобилизованных не было даже военной формы — только военная пряжка на «домашнем» ремне да кокарда на гражданской шапке. Советские «освободители», взяв в плен такого ополченца, расстреливали его как «бандита». Плохо вооруженная финская армия ощущала нехватку боеприпасов: запас патронов — только на два с половиной месяца боев, артиллерийских снарядов и мин — на один месяц.
Поэтому в Москве были уверены, что финнов удастся разгромить в течение нескольких дней, максимум недели, и сделать таким образом подарок на юбилей Сталину.

Но гладко всё оказалось лишь на бумаге. На самом деле, с первых же дней все у Советов пошло не так, как намечено. Праздновать сталинский юбилей пришлось в обстановке военных неудач.

Выйдя 13-15 декабря к "линии Маннергейма", советские дивизии застряли на подступах к ней, которые были к тому же густо заминированы, и выкашивались артиллерийским и пулеметным огнем. Танки рвали траки на гранитных валунах.
Плохо была организована связь, практически отсутствовало взаимодействие между сухопутными войсками, авиацией и флотом.

Для Сталина оказалось совершенно неожиданным и то, что на защиту своей родины встал весь финский народ. В Финляндии никто не верил, что страна сможет в случае поражения сохранить свою независимость. Здесь хорошо знали и о репрессиях 1937-38 годов в СССР, когда среди прочих были расстреляны тысячи финнов, закрыты газеты на финском языке и школы с изучением финского языка. Как известно, настоящей ценностью для человека является то, за что он готов сражаться и умирать. Такими ценностями для финнов оказались свобода и независимость. Хуже смерти для них было оказаться в сталинском концлагере.

И ещё один интересный факт. Ни один(!) из финских военнослужащих, попавших в советский плен во время Зимней войны, не согласился вступить в ряды этой «армии», несмотря на страшное давление со стороны чекистов. А мы знаем, как они умеют давить...

Кремлевский агитпроп, между тем, продолжала врать, что "финских фашистов спонсируют западные империалисты', а "простой народ не хочет воевать". Политруки неустанно промывали красноармейцам мозги. Даже на морозе во время привалов.




В то же время, на передовую финские добровольцы прибывали на закамуфлированных белой краской легковых граждансеих авто, обычных автобусах и даже на велосипедах.





Против в разы превосходящих сил захватчиков финны использовали знание местности, мобильность и изобретательность, учитывая и психологию противника.

Грузы, провиант, боеприпасы, например, доставлялись с помощью гужевого транспорта, телег, оленей. В ход шло всё, что было под рукой.





Конструировались самодельные аэросани.



Вместо противотанковых орудий, которых у финнов было очень мало, они выводили советские танки из строя с помощью бутылок с зажигательной смесью, Первоначально финны планировали ослеплять ими танковые перископы, но позже увидели, что если таким коктейлем попасть в воздухозаборник танка — то тот вспыхивает как свечка. Так был изобретен "Коктейль ДЛЯ Молотова", который советская пропаганда позже переделала в "Коктейль Молотова", чтобы скрыть историю его происхождения, как и всю правду о Зимней войне. Этот "коктейль" из денатурата, керосина и дёгтя тут же начали производить как крупные финские фабриками, так и маленькие мануфактуры — а бутылки собирала вся страна.




От таких подарков сгорели почти 500 советских танков из 1 919, которые в Зимней войне потерял СССР.

Вообще нужно сказать, что изобретательность - это то, чего никогда не было у "совков", привыкших побеждать закидывая противника трупами. Выросшие при тоталитаризме, где всякое инакомвслие и нестандартное мышление присекалось и приследовалось с дества, попадая в трудную или экстраординарную ситуацию они всегда впадали в ступор, не зная что предпринять.

На советскую пропаганду финны ответили своей контрпропагандой:
















Финны предлагали деньги и выезд в любую страну каждому советскому летчику, кто сбросит бомбы в море и сядет на их территории.



Интересно, это предложение финского правительства еще в силе? :))



Тогда же у финнов появилась и патриотическая песня "Нет, Молотов" (фин. Njet, Molotoff).

Финны применяли тактику партизанских отрядов — нападали небольшими группами лыжников, после чего растворялись в лесу. Пользуясь преимуществом в мобильности, отряды финских лыжников блокировали дороги, забитые растянувшимися советскими колоннами, отрезали наступавшие группировки и затем неожиданными атаками со всех сторон изматывали их, стараясь уничтожить. При этом окружённые группировки обыкновенно сбивались в кучу и занимали пассивную круговую оборону, не делая попыток активно противостоять атакам финских партизанских отрядов.








Финны сполна воспользовались ошибкой противника, одевшего своих командиров не в белые, а в черные полушубки, чтобы отличать их от рядовых бойцов. Впрочем, большинство наступавших вовсе не имели полушубков, и воевали в сорокаградусный мороз в шинелях. Напомню, войну Москва изначально расчитывала закончить максимум за неделю. Поэтому все очень плохо было и со снабжением.






Это стало причиной того, что советские захватчики столкнулись с массовыми обморожениями. Множество бойцов РККА просто замерзло на поле боя. Главное - "ни шагу назад", а бвбы еще нарожают. Это всегда было тактикой "совка".




Замерзший советский солдат, установленный в положение стоя финскими бойцами в качестве психологического давления.



В то же время сталинская пропаганда врала, что "все, кто попадает в плен к финнам подвергается невыносимым пыткам". Вот. Советские военные в плену у "финских фашистов". Накормленные и в тепле. В то время, как , самих советских "освободителей" командование бросало умирать легко одетыми на морозе,.а взяв в плен финского бойца, обычно тут же расстреливали без суда и следстаия как "бандита".








После окончания войны в СССР вернулись 6017 пленных, практически все они были отправлены в ГУЛАГ. 158 человек из числа бывших военнопленных были расстреляны, а 4354 человека осудили к заключению в лагеря сроком от пяти до восьми лет. Только 450 бывших пленных, попавших в плен ранеными, больными и обмороженными, освободили от уголовной ответственности. В течение 1940 года из больших городов выселили и их семьи. 99 человек добровольно остались в Финляндии. Так сложилась практика обвинения советских военнослужащих, попавших в плен в измене Родине, которая широко применялась во время Второй мировой.

Фатальной проблемой для советских "освободителей" стали и сидевшие на деревьях финские снайперы-"кукушки", отличавшиеся феноменальным мастерством. За уничтожение "кукушки" автоматически давали орден Красной Звезды.

Один из самых извесных финских снайперов, Симо Хяюхя — который ликвидировал более 700 захватчиков.
На его ликвидацию Советы бросали сотни бойцов и снайперов,никто из них не вернулся.В самом конце войны был ранен в лицо и очнулся только в день победы Финляндии — 13 марта. После войны Симо был обычным фермером, прожил 96 лет. Говорить о войне не любил.





Вот как выглядела обычная финская тактика. Днем советские военные колоны растянувшись на несколько десятков километров шли по лесным дорогам. Вроде бы всё хорошо, ничего страшного не случалось.



Страх приходил ночью — колонну начинали обстреливать невидимые финские снайперы, все попытки развести костёр заканчивались точным прицельным огнём невидимого противника. А теперь представьте себе, что дивизия идет так две недели, каждый день из которых повторялся, пока светло — движение, ночью — страх. Без сна и под постоянным психологическим давлением. Затем одним утром следует мрлниеносная атака финских мобильных отпядов. Красноармейцы в животном ужасе разбегались по лесу - меньшая их чвсть гибла под финскими пулями, большая часть - попросту замерзла. Нужно еще учесть, что в отличие от финнов красноармейцы не понимали, за что они воюют. В захваченных финских населенных пунктах никаких ужасных и кровожадных фашистов им не встречалось, а уровень жизни, который они видели, резко контрастировал с тем, к чему они привыкли на родине. Вперед их гнали командиры и политруки.

Выбранная финнами стратегия и тактика быстро принесли свои плоды. Советское наступление захлебнулось и в северной Карелии, где у финнов не имелось никаких укреплений.
9-я армия генерала Виноградова, 16 декабря перешедшая в наступление с целью разрезать Финляндию пополам и выйти в тыл "линии Маннергейма", сначала топталась на месте, неся огромные потери, а потом попала в окружение.Погибло свыше 30 тысяч человек. Финнам достались около ста советских танков и артиллерийских тягачей, часть которых использовалась в финской армии до 1961 года.
Финские потери в "сражении при Суомосалми" составили 903 человека.
В середине января Виноградова и нескольких старших офицеров его армии публично расстреляли в городском парке Петрозаводска.

Одним из показательных стало и сражение на Раатской дороге в январе 1940-го, в ходе которого была разбита 44-я дивизия Красной армии. От 7 000 до 9 000 убитых красноармейцев, около 1 300 пленных.Наглядно итоги на фото.








Одновременно к югу от Суомуссалми, в районе Кухмо, была окружена советская 54-я стрелковая дивизия, которая оставалась в окружении до конца войны. У Ладожского озера была окружена наступавшая на Сортавалу 168-я стрелковая дивизия, также находившаяся в окружении вплоть до заключения мира. Там же, в Южном Леметти попали в окружение 18-я стрелковая дивизия генерала Кондрашова вместе с 34-й танковой бригадой комбрига Кондратьева. Уже в конце войны, 28 февраля, они попытались прорваться из окружения, но при выходе были разгромлены итоге из 15 000 человек из окружения вышли только 1237 человек.



Красная армия столкнулась с твердым и умелым сопротивлением.Только после того, как советский контингент был увеличен до 760 тысяч человек, то есть стал почти втрое больше финского, СССР добился преимущества. И финнам, в конце концов, пришлось согласиться на подписание мирного договора с Советским Союзом. В СССР и современной России это называют сталинской победой. Но не спешите делать выводы о победителе и проигравшем. Давайте перейдем к итогам и посмотрим, что получила каждая из сторон в итоге.
Что в итоге получил СССР в этой захватнической войне? За 105 дней "зимней войны" советская сторона потеряла убитыми и пропавшими без вести почти 127 тысяч человек, 246 тысяч солдат были ранены, контужены, получили тяжелые обморожения 14 043 человек пропали без вести. Только в битве под Суомуссалве в декабре 1939-го — январе 1940 года были окружены и практически полностью уничтожены 163-я и 44-я пехотные советские дивизии. В результате советские войска потеряли более 27 тысяч убитыми, замерзшими и пленными, а потери финнов тогда составили только 900 человек. Ценой этого СССР обзавелся мизерными для него территориями в С городом Выборгом. к нему отходил Карельский перешеек, часть побережья Ладожского озера, ряд островов в Финском заливе, на 30 лет - полуостров Ханко, на котором планировалось создать советскую военно-морскую базу. СССР понес и ощутимый политический урон. Как "страна-агрессор" Советский Союз был исключен из Лиги Наций. Гитлер, внимательно следивший за ходом войны и видевший просчеты в организации войск Красной армии и подготовке ее командования, пришел к выводу, что вермахт легко с ней справится.Таким образом, советско-финская война, подготовила решение Гитлера напасть на Советский Союз.

Теперь Финляндия. Финские потери составили 26 600 человек, 43,5 тысячи солдат были ранены (весьма ощутимая потеря для такой маленькой страны — почти 1% населения). Было потеряно 11 процентов территории (то, что было ничтожным для "совка", оказалось довольно ощутимым для маленькой Финляндии). 430 тысяч финнов потеряли свой дом. Но главное для Финляндии было в том, что эта маленькая страна своим патриртизмом и готовностью сражатьсч сохранила свою независимость, сумела - пусть и ценой территориальных потерь - отстоять свободу и суверенитет. Марионеточное "народное правительство" Куусинена благополучно было Сталиным забыто, и Москве пришлось иметь дело с правительством в Хельсинки, которое, как до этого говорилось в сообщении ТАСС, якобы давно бежало в эмиграцию. Версия о добровольном вхождении «Финляндской Советской Социалистической Республики» в состав СССР, о рабочих и крестьянах, со слезами радости на глазах встречавших советских воинов-освободителей, уже не проходила. Советизация Финляндии была отложена. Как оказалось, навсегда (хотя Сталин и планировал завершить оккупацию летом 1941-го). Финны никогда так и не узнали, что такое репрессии, депортации и ГУЛАГ (перед началом нападения на Финляндию советские концлагеря системы ГУЛАГ готовились принять до 500 000 финнов для "перевоспитания" — при всём населении Финляндии в три миллиона человек. На место вывезенных финнов большевики планировали завезти людей из центральных областей РСФСР, которые начали бы рассказывать истории о том, что "Финляндия всегда была частью России"). В английском языке есть такое понятие как victory in defeat – победа в поражении. Его, наверное, можно было бы использовать в характеристике Зимней войны

Понимаю, что сейчас набежит племя ватных скрепоносцев и начнет доказывать, что если бы финны изначально пошли на уступки Москве, то потеряли бы меньше земель, и даже получили бы что-то взамен, и никто бы не погиб. Тогда пусть расскажут мне, что в итоге, кроме почти 50-летней оккупации, получили страны Балтии, согласившиеся на условия Кремля? А самое главное, после окончания Второй мировой в Ялте Финляндию не отдали в зону советского влияния на растерзание Москве. Благодаря этому несколько поколений финнов не лишились права на нормальное будущее, не оказались в советском концлагере, где человек с рождения был лишен всех прав и свобод: права выбирать себе правительство, права выражать протест, права на инакомыслие,.права на свободу передвижений, путешествия по миру за пределами "совка". И не дай бог было родиться сыном "врага народа" или "политически неблагонадежного". Лично для меня, будущее следующих поколений - это и была самая главная победа Финляндии. Просто взгляните на современный Выборг и другие бывшие финские гррода в составе РФ и вопросов больше не останется.

Сегодня нечто похожее переживает и Украина. Империя зла оказалась живучей. Всё те же подлость, ложь, пропаганда, оккупация, война и фейковые "республики" со своими "правитеоьствами", "это не мы" и "нас там нет". Как я и писал в начале, всё новое в России - это всего лишь старые методички "дедов"

Самое главное понять, что битва вновь идет за будущее следующих поколений. Будут ли они жить в свободном мире, или в мире пктинского неоГУЛАГа. И касается это не только Украины...
водка, мишка

Как СССР создавал "Финляндскую Демократическую Республику" и почему из этого ничего не вышло



Всё новое в России - это всего лишь старые методички "дедов". Как СССР создавал "Финляндскую Народную Республику" со своим "правительством" и "ополченцами" и почему из этого ничего не вышло.

С начала 1930-х годов советский хищник зарился на Финляндию. Назойливо приставал с уговорами, разными предложениями, заходил с разных сторон, "подбирая ключик" и жадно облизывался.

Началом подготовки к войне можно считать депортации финнов с приграничных областей в 30-е гг.
Первая массовая этническая депортация была проведена по постановлению Бюро Ленинградского Обкома ВКП(б) от 4 марта 1935 года «О выселении финского населения из приграничной полосы». В ходе ее депортировали около 30 тысяч финнов-ингерманландцев. В 1938 году финский национальный район был упразднен. В городе и области закрывались финские школы, дома культуры, техникумы, газеты, журналы, издательство. Последовали массовые депортации финнов в другие регионы страны.

Но всерьёз к решению "финляндского вопроса" Москва приступила сразу после окончания совместного с Гитлером "освободительного похода" в Польшу. 5 октября 1939 года, СССР предложил Финляндии заключить «договор о безопасности», предусматривавший размещение на ее территории 50-тысячного воинского контингента. финны отказались (чем подобная инициатива закончилась для Балтийских стран все знают.Затем последовало новое «мирное предложение»: уступить Советскому Союзу Карельский перешеек, отодвинув границу от Ленинграда примерно на 70 км, и сдать в аренду для создания военных баз Аландские острова и полуостров Ханко. В качестве официального объяснения была представлена необходимость обеспечить безопасность Ленинграда. Взамен Москва обещала Хельсинки вдвое большую территорию на севере Карелии, которая на самом деле состояла из одних лесов и болот.
На самом же деле, СССР просто хотел забрать у Финляндии "Линию Маннергейма", которая располагалась на Карельском перешейке и потеря которой делала 9 беззащитной легкой добычей, а в случае создания базы на Ханко Хельсинки оказывался в зоне обстрела тяжелой артиллерии. О какой "финской угрозе" вообще могла идти речь, если сам Молотов на сессии Верховного Совета издевательски заметил, что в Ленинграде столько же населения, сколько во всей Финляндии? Это я к тому, что истинной целью Сталина было не обезопасить себя и не отодвинуть границу от Ленинграда, а получить всю Финляндию, превратив её в еще одну советскую республику, как это случилось с Литвой, Латвией и Эстонией. Схема была полностью та же, по которой были подписаны "договоры о взаимопомощи" с балтийскими странами, что, в конце концов, закончилось их оккупацией.

И что же случилось, как только Финляндия ответила отказом и стало ясно, что "дипломатия" не сработала? Вы удивитесь, но вдруг неожиданно оказалось что в этой стране вдруг "завелись зловредные белофинны" (аналог "бандеровцев" того времени) и "управляемая заокеанскими хозяевами""хельсинская хунта", от которых нужно срочно идти спасать братский финский народ. Ничего не напоминает?

Выстрелы и разрывы бомб зазвучали 30 ноября, но первый пропагандистский залп раздался месяцем раньше.3 ноября в "Правде" появился пространный комментарий, посвященный советско-финляндским отношениям. Не ссылаясь на конкретные факты, центральный орган ЦК ВКП(б) утверждал, что Хельсинки не желает дружить с Москвой, отвергает ее "миролюбивые предложения" и идет на поводу у неназванных "поджигателей войны".

Уже в 20-х числах ноября 1939 года советские газеты наводнили сообщения о «постоянных провокациях белофинской военщины на советской границе», о «восстании финских трудящихся против буржуазного режима». Соловьевы и Скабеевы того времени трудились во всю!



Появлялись даже обращения якобы от имени "угнетенного финского народа". Правда, прямо написать"Сталин введи войска" пропагандоны не решились.



26 ноября 1939 года ТАСС сообщил, что финская артиллерия якобы обстреляла советскую пограничную заставу на Карельском перешейке у деревни Майнила: четыре красноармейца убиты, девять ранены.





Странно, но нигде и никогда не были названы имена убитых и раненых. Они таинственным образом исчезли.
А финские пограничники зафиксировали выстрелы с советской территории.
Уже спустя много лет бывший начальник ленинградского бюро ТАСС Анцелович рассказал, что пакет с текстом сообщения о "майнильском инциденте" и надписью "вскрыть по особому распоряжению" он получил за две недели до происшествия.

На следующий же день Молотов обвинил Финляндию в "желании ввести в заблуждение общественное мнение и поиздеваться над жертвами обстрела" и заявил, что СССР "с сего числа считает себя свободным от обязательств", взятых в силу заключенного ранее пакта о ненападении.

Пропаганда взорвалась:









30 ноября 1939 года в 9.25 утра над Хельсинки завыли сирены воздушной тревоги. Изумленные прохожие глазели на советские самолеты, разбрасывающие листовки на финском языке: «Правительство ведет вас к катастрофе. Вам известно, что у нас есть хлеб, — вы не будете голодать. Советская Россия не причинит вреда финскому народу».



Вслед за этим днем, в 14.30, советская авиация, "в доказательство своих мирных намерений", нанесла первый бомбовый удар по Хельсинки. Бомбардировщики ДБ-3б 3-й эскадрильи 1-го минно-торпедного авиационного полка под командованием майора Н.Токарева неожиданно для населения финской столицы атаковали её фугасными бомбами ФАБ-500 и ФАБ-300 огромной разрушительной силы. Кроме этого, советские летчики произвели сброс большого количества кассетных бомб РРАБ-2 (ротативно-рассеивающих), которые представляли из себя контейнеры, начиненные зажигательными, осколочными и фугасными бомбами меньшего калибра. Рушились здания, по всему городу возникали пожары.

Это был настоящий акт запугивания и принуждения к миру. На советских услоаиях. Дневная бомбардировка происходила в часы, когда на улицах было много машин и пешеходов. Первые бомбы упали в районе железнодорожного вокзала — традиционно многолюдном районе. Центр города бомбили зажигательными бомбами. На Сенатской поощади был поврежден Кафедральный собор. Как минимум 50 советских бомб упали на центральную улицу Фредрика — где было разрушено огромное здание технологического института, Финская сторона сообщала, что в общей сложности 30 ноября в результате трех сокрушительных налетов советской авиации погибло свыше 900 мирных граждан и более 500 получили тяжелые ранения. Авиаударами было разрушено свыше 2 тысяч каменных и деревянных зданий. Зарево пожаров наблюдалось даже с другого берега Финского залива из Таллина. Финские силы ПВО, ввиду их малочисленности, не смогли оказать должного сопротивления агрессору.

Кстати, малоизвестный факт, но СССР умудрился разбомбить даже здание собственного посольства. У этой страны всегда всё было через одно место чуть ниже спины.

Хельсинки в руинах после бомбардировок советской авиации 30 ноября 1939 г. Эти фото "украсили" газеты всего мира. Разумеется, кроме советских. В то время как бомбы падали на головы простых мирных людей, а силы гражданской обороны пытались тушить пожары и вытаскивать из-под обломков домов убитых и раненых, Молотов (Лавров того времени) опровергал сообщения о бомбардировках Хельсинки, и вдохновенно лгал, что с советских самолётов сбрасываются... "мешки с хлебом для голодающих финских трудящихся".












Вот как выглядел этот "хлеб".




Такая вот «гуманитарная помощь» братскому народу Финляндии в яркой запоминающейся упаковке...

Финны, в свою очередь, тут же стали называть ооветские кассетные авиационные бомбы РРАБ-3 «хлебными корзинами Молотова», а малогабаритные авиабомбы — «хлебницами Молотова».

Позже, когда преступление уже нельзя было скрыть, Кремль начал врать, что они бомбили "только военные цели", но на самом деле большинство бомб упали в центре города — в районе вокзала и крупных улиц. Так чем же сталинский СССР отличался от гитлеровской Германии? Нацисты, по крайней мере, никогда не врали, что "это не мы" и "нас там нет". Впрочем, глядя на Сирию и то, что сейчас творят там внуки сталинских вояк, выросшие на рассказах о своих подвигах "дедов", это вопрос риторический.

"Мы идем в Финляндию не как завоеватели, а как друзья и освободители финского народа от гнета помещиков и капиталистов. Мы идем не против финского народа, а против правительства Каяндера—Эркно, угнетающего финский народ и спровоцировавшего войну с СССР..."
(Газета "Ленинградская правда", 1939 год.)
Агитпроп СССР объяснял нападение на Финляндию почти так же, как и Кремль в 2014-м, когда оккупировал Крым и создал террористические группировки "Л/ДНР".





Перед началом рабочего дня на предприятиях по всему Советскому Союзу прошли "стихийные митинги трудящихся". "Правда" цитировала браковщицу Кукушкину, выразившую уверенность, что "белогвардейскому аду", в котором 20 лет томились финские братья по классу, пришел конец.

В 07:55 30 ноября лейтенант Суслов, командир группы пограничников, залегшей с советской стороны у железнодорожного моста через реку Сестра в районе Белоострова (единственного, связывавшего СССР и Финляндию) громко кашлянул. По этому сигналу бойцы бросились в атаку и в ходе трехминутного боя захватили мост, по которому тут же пошли танки. Советские войска переходили границу под звуки оркестров, подняв над колоннами портреты Сталина.

Пехота РККА переходит через пограничную реку Сестра.



Переход финской границы советскими частями в районе деревни Хаутаваара.



Трактора «Сталинец» буксируют пушки-гаубицы МЛ-20 после пересечения границы с Финляндией.



Красноармеец на посту у финского пограничного шлагбаума.



Красноармейцы выкапывают пограничный столб у финской заставы Яппинен.



А теперь самое интересное. Как же Кремль планировал провернуть аннексию с последующим присоединением Финляндии к СССР? Вы опять очень удивитесь. Но эта схема вам тоже до боли знакома.

Для этого была создана "Финляндская Демократическая Республика" -"ФДР", которая, как вы уже догадались" противопоставлялась "Хельсинской хунте" и должна была "освободить" Финляндию на советских танках и советских штыках. Правительство ФДР якобы располагалось в Териоках — первом финском населенном пункте, занятом Красной Армии. На самом деле оно не покидало Петрозаводска — столицы Советской Карелии. Поэтому в советской прессе войну против Финляндии называли «войной с белофиннами», чтобы представить происходящие боевые действия гражданской войной. Точно так же Россия сегодня пытается выдать собственную военную интервенцию в Донбассе за внутриукраинскую гражданскую войну.

У марионеточного правительства была и марионеточная армия. Ещё 25 октября 1939 года, за месяц до провокации в Майниле в условиях чрезвычайной секретности чекисты начали формирование «финской народной армии». После разгрома Финского государства «народоармейцы» должны были стать оплотом оккупационных сил в завоеванной стране. Ее основой стала советская 106-я горно-стрелковая дивизия, в которую в пожарном порядке переводили всех советских финнов и карелов. Карелов и других лиц с родным финским языком набралось, включая политических эмигрантов, не более тысячи человек. Поэтому а корпусе преобладали русские ингры — сильно ассимилированные жители Ленинградской области, имевшие финское происхождение, но по-фински уже не говорившие, а также украинцы, белорусы и даже узбеки. Благодаря этому в ней появились бойцы с такими «финскими» фамилиями, как Тажибаев, Полянский, Устимович. Это, кстати, еще один важный момент. Империя всегда стремится использовать в качестве пушечного мяса коллаборантов и рекрутов из захваченных раннее колоний.

Штаб корпуса возглавил комбриг Романов, с тех пор ставший Райкасом, а политотдел — Терешкин, с октября 1939 года до апреля 1940-го именовавшийся Тервоненом. Только командующим «ФНА» был настоящий финн Аксель Анттила — финский коммунист-алкоголик, кадровый офицер Красной армии, который в 1937 году был репрессирован, а 1939-м — срочно возвращен из ГУЛАГа.

За три с половиной месяца были сформированы четыре дивизии «народной армии», объединенные в 1-й стрелковый корпус получивший название "Ингерманландия" и номинально подчинявшийся "правительству Куусинена".

Поскольку форму для "ингерманландцев" придумать и сшить не успели, со складов в Белостоке привезли трофейное польское обмундирование, в которое их и одели, предварительно споров польскую символику."Финны" в конфедератках провели в Ленинграде парад. Куусинен объявил, что именно им будет предоставлена честь водрузить красный флаг над президентским дворцом в Хельсинки.

Боеспособность "финской народной армии" оказалась никакой. Славы она не стяжала и в боях почти не была, так как её бойцы были обучены еще хуже, чем Красная Армия в целом, и чаще всего при сколько-нибудь серьезном сопротивлении неприятеля обращались в бегство. Ведь готовили их для так и несостоявшегося парада в Хельсинки. В декларации Народного Правительства утверждалось: «Первому финскому корпусу предоставляется честь принести в столицу знамя Финляндской Демократической Республики и водрузить его на крыше президентского дворца, на радость трудящимся и страх врагам народа».

Как вы понимаете, спектакль с «правительством» и «армией» (никаких боевых задач ей не ставилось) должен был в нужный момент легитимировать воссоединение Финляндии с «отечеством рабочих и крестьян».

1 декабря с пометкой "Радиоперехват. Перевод с финского" "Правда" поместила сообщение о том, что в только что "освобожденном" пограничном городе Териоки (на самом деле это был дачный поселок) "сформировано "правительство демократической Финляндии" во главе с Отто Куусиненом. Кто бы сомневался. Поскольку радиопередачи, на которую ссылалась "Правда", никто в мире не слышал, советская пресса через несколько дней уточнила, что текст, переданный азбукой Морзе, перехватили слушатели военной академии связи имени Буденного Ходаков и Камалягин. Впоследствии те сообщили, что никакой радиограммы не принимали, но были вынуждены молчать, так как с них взяли подписку о неразглашении.

А 4 декабря в ответ на возмущенный запрос генерального секретаря Лиги Наций о действиях СССР в Финляндии Молотов цинично заявил, что СССР не находится в состоянии войны с Финляндией и не угрожает финскому народу, поскольку заключил 2 декабря «Договор о взаимопомощи и дружбе» с правительством «Финляндской Демократической Республики».



Все события войны в СССР освещались широкой пропагандистской кампанией о действиях «финской народной армии» и помощи «трудовому народу Финляндии». Всячески раскручивая мысль, что "Финское государство потерпело крах, а финский народ с распростёртыми объятиями ждёт "Красную Армию" и армию "Финляндской Республики".




Советский агитпром методично вдалбливал в головы, что "проклятым белофиннам" вот-вот настанет конец и они в страхе побегут.



А знаете, почему вы никогда не слышали о "Демократической Финляндской Республике" и ее "ополченцах", "боровшихся с Хельсинкской хунтой"? (Упоминание об этой "молодой демократии" нет даже в советских учебниках). Потому что героическое и действительно всенародное сопротивление, оказанное самозванным «освободителям» маленькой нацией, сделало эту пропагандистскую версию совершенно неприемлемой.

Соотношение сил к началу войны составило 265 тысяч финских военнослужащих против 425 640 советских, 26 танков против 2 289, 534 орудия против 2 876 и 270 самолетов против 2 446. Советская группировка, сосредоточенная на границе Финляндии, превосходила ее вооруженные силы по личному составу в 1,6 раза, по количеству орудий и минометов — в 5,4, самолетов — в 9,1, танков — в 88(!) раз!
На вооружении у финнов были всего-навсего 32 танка "Виккерс", закупленных у Британии за несколько месяцев до начала войны (когда в возможной агрессии СССР не осталось сомнений) и два бронеавтомобиля. Еще около 30 танков остались со времен Первой мировой войны и годились в большинстве своем только на то, чтобы использовать их как неподвижные боевые точки. Красная армия, согласно документам Российского государственного военного архива, располагала на всем протяжении фронта 2 289 танками. Финнам удалось выставить против агрессора 265 тысяч ополченцев. Только 38 тысяч из них были кадровыми военными. У многих мобилизованных не было даже военной формы — только военная пряжка на «домашнем» ремне да кокарда на гражданской шапке. Советские «освободители», взяв в плен такого ополченца, расстреливали его как «бандита». Плохо вооруженная финская армия ощущала нехватку боеприпасов: запас патронов — только на два с половиной месяца боев, артиллерийских снарядов и мин — на один месяц.
Поэтому в Москве были уверены, что финнов удастся разгромить в течение нескольких дней, максимум недели, и сделать таким образом подарок на юбилей Сталину.

Но гладко всё оказалось лишь на бумаге. На самом деле, с первых же дней все у Советов пошло не так, как намечено. Праздновать сталинский юбилей пришлось в обстановке военных неудач.

Выйдя 13-15 декабря к "линии Маннергейма", советские дивизии застряли на подступах к ней, которые были к тому же густо заминированы, и выкашивались артиллерийским и пулеметным огнем. Танки рвали траки на гранитных валунах.
Плохо была организована связь, практически отсутствовало взаимодействие между сухопутными войсками, авиацией и флотом.

Для Сталина оказалось совершенно неожиданным и то, что на защиту своей родины встал весь финский народ. В Финляндии никто не верил, что страна сможет в случае поражения сохранить свою независимость. Здесь хорошо знали и о репрессиях 1937-38 годов в СССР, когда среди прочих были расстреляны тысячи финнов, закрыты газеты на финском языке и школы с изучением финского языка. Как известно, настоящей ценностью для человека является то, за что он готов сражаться и умирать. Такими ценностями для финнов оказались свобода и независимость. Хуже смерти для них было оказаться в сталинском концлагере.

И ещё один интересный факт. Ни один(!) из финских военнослужащих, попавших в советский плен во время Зимней войны, не согласился вступить в ряды этой «армии», несмотря на страшное давление со стороны чекистов. А мы знаем, как они умеют давить...

Кремлевский агитпроп, между тем, продолжала врать, что "финских фашистов спонсируют западные империалисты', а "простой народ не хочет воевать". Политруки неустанно промывали красноармейцам мозги. Даже на морозе во время привалов.




В то же время, на передовую финские добровольцы прибывали на закамуфлированных белой краской легковых гражданских авто, обычных автобусах и даже на велосипедах.





Против в разы превосходящих сил захватчиков финны использовали знание местности, мобильность и изобретательность, учитывая и психологию противника.

Грузы, например, доставлялись с помощью оленей.



Конструировались самодельные аэросани.



Вместо противотанковых орудий, которых у финнов было очень мало, они выводили советские танки из строя с помощью бутылок с зажигательной смесью, Первоначально финны планировали ослеплять ими танковые перископы, но позже увидели, что если таким коктейлем попасть в воздухозаборник танка — то тот вспыхивает как свечка. Так был изобретен "Коктейль ДЛЯ Молотова", который советская пропаганда позже переделала в "Коктейль Молотова", чтобы скрыть историю его происхождения, как и всю правду о Зимней войне. Этот "коктейль" из денатурата, керосина и дёгтя тут же начали производить как крупные финские фабриками, так и маленькие мануфактуры — а бутылки собирала вся страна.




От таких подарков сгорели почти 500 советских танков из 1 919, которые в Зимней войне потерял СССР.

Вообще нужно сказать, что изобретательность - это то, чего никогда не было у "совков", привыкших побеждать закидывая противника трупами. Выросшие при тоталитаризме, где всякое инакомвслие и нестандартное мышление присекалось и приследовалось с дества, попадая в трудную или экстраординарную ситуацию они всегда впадали в ступор, не зная что предпринять.

На советскую пропаганду финны ответили своей контрпропагандой:













Финны предлагали деньги и выезд в любую страну каждому советскому летчику, кто сбросит бомбы в море и сядет на их территории.



Интересно, это предложение финского правительства еще в силе? :))



Тогда же у финнов появилась и патриотическая песня "Нет, Молотов" (фин. Njet, Molotoff).

Финны применяли тактику партизанских отрядов — нападали небольшими группами лыжников, после чего растворялись в лесу. Пользуясь преимуществом в мобильности, отряды финских лыжников блокировали дороги, забитые растянувшимися советскими колоннами, отрезали наступавшие группировки и затем неожиданными атаками со всех сторон изматывали их, стараясь уничтожить. При этом окружённые группировки обыкновенно сбивались в кучу и занимали пассивную круговую оборону, не делая попыток активно противостоять атакам финских партизанских отрядов.








Финны сполна воспользовались ошибкой противника, одевшего своих командиров не в белые, а в черные полушубки, чтобы отличать их от рядовых бойцов. Впрочем, большинство наступавших вовсе не имели полушубков, и воевали в сорокаградусный мороз в шинелях. Напомню, войну Москва изначально расчитывала закончить максимум за неделю. Поэтому все очень плохо было и со снабжением.






Это стало причиной того, что советские захватчики столкнулись с массовыми обморожениями. Множество бойцов РККА просто замерзло на поле боя. Главное - "ни шагу назад", а бвбы еще нарожают. Это всегда было тактикой "совка".




Замерзший советский солдат, установленный в положение стоя финскими бойцами в качестве психологического давления.



В то же время сталинская пропаганда врала, что "все, кто попадает в плен к финнам подвергается невыносимым пыткам". Вот. Советские военные в плену у "финских фашистов". Накормленные и в тепле. В то время, как , самих советских "освободителей" командование бросало умирать легко одетыми на морозе,.а взяв в плен финского бойца, обычно тут же расстреливали без суда и следстаия как "бандита".





В Финскую войну по причине массового дезертирства, сдачи в плен и бегства красноармейцев была применена практика заградотрядов. Двумя приказами №002/0083 (первая цифра – нумерация по линии Наркомата обороны, вторая – по линии НКВД) от 21 января 1940 г. и №003/0093 от 24 января 1940 г. создавались контрольно-заградительные отряды только из бойцов войск НКВД.

После окончания войны в СССР вернулись 6017 пленных, практически все они были отправлены в лагеря ГУЛАГа. 158 человек из числа бывших военнопленных были расстреляны, а 4354 человека осудили к заключению в лагеря сроком от пяти до восьми лет. Только 450 бывших пленных, попавших в плен ранеными, больными и обмороженными, освободили от уголовной ответственности. В течение 1940 года из больших городов выселили и их семьи. 99 человек добровольно остались в Финляндии. Так сложилась практика обвинения советских военнослужащих, попавших в плен в измене Родине, которая широко применялась во время Второй мировой.

Фатальной проблемой для советских "освободителей" стали и финские снайперы, отличавшиеся феноменальным мастерством. За уничтожение даже одного из них автоматически давали орден Красной Звезды.

Один из самых извесных финских снайперов, Симо Хяюхя — который ликвидировал более 100 захватчиков.
На его ликвидацию Советы бросали сотни бойцов и своих снайперов,никто из них не вернулся.В самом конце войны был ранен в лицо и очнулся только в день победы Финляндии — 13 марта. После войны Симо был обычным фермером, прожил 96 лет. Говорить о войне не любил.





Вот как выглядела обычная финская тактика. Днем советские военные колоны растянувшись на несколько десятков километров шли по лесным дорогам. Вроде бы всё хорошо, ничего страшного не случалось.



Страх приходил ночью — колонну начинали обстреливать невидимые финские снайперы, все попытки развести костёр заканчивались точным прицельным огнём невидимого противника. А теперь представьте себе, что дивизия идет так две недели, каждый день из которых повторялся, пока светло — движение, ночью — страх. Без сна и под постоянным психологическим давлением. Затем одним утром следует мрлниеносная атака финских мобильных отпядов. Красноармейцы в животном ужасе разбегались по лесу - меньшая их чвсть гибла под финскими пулями, большая часть - попросту замерзла. Нужно еще учесть, что в отличие от финнов красноармейцы не понимали, за что они воюют. В захваченных финских населенных пунктах никаких ужасных и кровожадных фашистов им не встречалось, а уровень жизни, который они видели, резко контрастировал с тем, к чему они привыкли на родине. Вперед их гнали командиры и политруки.

Выбранная финнами стратегия и тактика быстро принесли свои плоды. Советское наступление захлебнулось и в северной Карелии, где у финнов не имелось никаких укреплений.
9-я армия генерала Виноградова, 16 декабря перешедшая в наступление с целью разрезать Финляндию пополам и выйти в тыл "линии Маннергейма", сначала топталась на месте, неся огромные потери, а потом попала в окружение.Погибло свыше 30 тысяч человек. Финнам достались около ста советских танков и артиллерийских тягачей, часть которых использовалась в финской армии до 1961 года.
Финские потери в "сражении при Суомосалми" составили 903 человека.
В середине января Виноградова и нескольких старших офицеров его армии публично расстреляли в городском парке Петрозаводска.

Одним из показательных стало и сражение на Раатской дороге в январе 1940-го, в ходе которого была разбита 44-я дивизия Красной армии. От 7 000 до 9 000 убитых красноармейцев, около 1 300 пленных.Наглядно итоги на фото.









Одновременно к югу от Суомуссалми, в районе Кухмо, была окружена советская 54-я стрелковая дивизия, которая оставалась в окружении до конца войны. У Ладожского озера была окружена наступавшая на Сортавалу 168-я стрелковая дивизия, также находившаяся в окружении вплоть до заключения мира. Там же, в Южном Леметти попали в окружение 18-я стрелковая дивизия генерала Кондрашова вместе с 34-й танковой бригадой комбрига Кондратьева. Уже в конце войны, 28 февраля, они попытались прорваться из окружения, но при выходе были разгромлены итоге из 15 000 человек из окружения вышли только 1237 человек.





Красная армия столкнулась с твердым и умелым сопротивлением.Только после того, как советский контингент был увеличен до 760 тысяч человек, то есть стал почти втрое больше финского, СССР добился преимущества. И финнам, в конце концов, пришлось согласиться на подписание мирного договора с Советским Союзом. В СССР и современной России это называют сталинской победой. Но не спешите делать выводы о победителе и проигравшем. Давайте перейдем к итогам и посмотрим, что получила каждая из сторон в итоге.
Что в итоге получил СССР в этой захватнической войне? За 105 дней "зимней войны" советская сторона потеряла убитыми и пропавшими без вести почти 127 тысяч человек, 246 тысяч солдат были ранены, контужены, получили тяжелые обморожения 14 043 человек пропали без вести. Только в битве под Суомуссалве в декабре 1939-го — январе 1940 года были окружены и практически полностью уничтожены 163-я и 44-я пехотные советские дивизии. В результате советские войска потеряли более 27 тысяч убитыми, замерзшими и пленными, а потери финнов тогда составили только 900 человек. Ценой этого СССР обзавелся мизерными для него территориями в С городом Выборгом. к нему отходил Карельский перешеек, часть побережья Ладожского озера, ряд островов в Финском заливе, на 30 лет - полуостров Ханко, на котором планировалось создать советскую военно-морскую базу. СССР понес и ощутимый политический урон. Как "страна-агрессор" Советский Союз был исключен из Лиги Наций. Гитлер, внимательно следивший за ходом войны и видевший просчеты в организации войск Красной армии и подготовке ее командования, пришел к выводу, что вермахт легко с ней справится.Таким образом, советско-финская война, подготовила решение Гитлера напасть на Советский Союз.

Теперь Финляндия. Финские потери составили 26 600 человек, 43,5 тысячи солдат были ранены (весьма ощутимая потеря для такой маленькой страны — почти 1% населения). Было потеряно 11 процентов территории (то, что было ничтожным для "совка", оказалось довольно ощутимым для маленькой Финляндии). 430 тысяч финнов потеряли свой дом. Но главное для Финляндии было в том, что эта маленькая страна своим патриртизмом и готовностью сражатьсч сохранила свою независимость, сумела - пусть и ценой территориальных потерь - отстоять свободу и суверенитет. Марионеточное "народное правительство" Куусинена благополучно было Сталиным забыто, и Москве пришлось иметь дело с правительством в Хельсинки, которое, как до этого говорилось в сообщении ТАСС, якобы давно бежало в эмиграцию. Версия о добровольном вхождении «Финляндской Советской Социалистической Республики» в состав СССР, о рабочих и крестьянах, со слезами радости на глазах встречавших советских воинов-освободителей, уже не проходила. Советизация Финляндии была отложена. Как оказалось, навсегда (хотя Сталин и планировал завершить оккупацию летом 1941-го). Финны никогда так и не узнали, что такое репрессии, депортации и ГУЛАГ (перед началом нападения на Финляндию советские концлагеря системы ГУЛАГ готовились принять до 500 000 финнов для "перевоспитания" — при всём населении Финляндии в три миллиона человек. На место вывезенных финнов большевики планировали завезти людей из центральных областей РСФСР, которые начали бы рассказывать истории о том, что "Финляндия всегда была частью России"). В английском языке есть такое понятие как victory in defeat – победа в поражении. Его, наверное, можно было бы использовать в характеристике Зимней войны

Понимаю, что сейчас набежит племя ватных скрепоносцев и начнет доказывать, что если бы финны изначально пошли на уступки Москве, то потеряли бы меньше земель, и даже получили бы что-то взамен, и никто бы не погиб. Тогда пусть расскажут мне, что в итоге, кроме почти 50-летней оккупации, получили страны Балтии, согласившиеся на условия Кремля? А самое главное, после окончания Второй мировой в Ялте Финляндию не отдали в зону советского влияния на растерзание Москве. Благодаря этому несколько поколений финнов не лишились права на нормальное будущее, не оказались в советском концлагере, где человек с рождения был лишен всех прав и свобод: права выбирать себе правительство, права выражать протест, права на инакомыслие,.права на свободу передвижений, путешествия по миру за пределами "совка". И не дай бог было родиться сыном "врага народа" или "политически неблагонадежного". Лично для меня, будущее следующих поколений - это и была самая главная победа Финляндии. Просто взгляните на современный Выборг и другие бывшие финские гррода в составе РФ и вопросов больше не останется.

Сегодня нечто похожее переживает и Украина. Империя зла оказалась живучей. Всё те же подлость, ложь, пропаганда, оккупация, война и фейковые "республики" со своими "правитеоьствами", "это не мы" и "нас там нет". Как я и писал в начале, всё новое в России - это всего лишь старые методички "дедов"

Самое главное понять, что битва вновь идет за будущее следующих поколений. Будут ли они жить в свободном мире, или в мире пктинского неоГУЛАГа. И касается это не только Украины...
водка, мишка

Цена правды.



На украинские экраны выходит фильм "Цена правды". Сняла ленту лауреат "Золотого глобуса" и номинант на "Оскар" режиссер Агнешка Холланд. Это совместная работа украинских, польских и британских актеров и кинематографистов о Голодоморе в Украине.

Почитатели Сталина и прочая ватная публика этот фильм смотреть, ясное дело не будут, поэтому вкратце напомню историю главного героя фильма - британского журналиста Гарета Джонса, который первым поведал миру о геноциде украинцев сталинским режимом.

Покинув Лондон, Гарет 3 марта 1933 г. прибыл в Берлин. А через два дня он уже переступил порог гостиницы "Метрополь" в Москве. Там встретился с коллегами-журналистами М.Маггериджем и М.Кингслеем. От них услышал о массовом голоде в селах. Однако решил убедиться лично, собственными глазами увидеть голодных людей, пообщаться с ними. В Харьков выехал 7-го, а вернулся в Москву 17 марта, преисполненный отчаяния, боли и гнева. Если для американца Джона Рида 10 дней октябрьского переворота "перевернули мир", то для британца 10-дневное путешествие по голодным селам Харьковщины развеяло миф о "большевистском рае". Он лично побывал в домах голодных крестьян, вместе с ними черпал "їдло" из грязной глиняной миски. Видел беспризорных детей на харьковском вокзале, огромные очереди возле магазинов Торгсина, в которых голодные крестьяне обменивали золотые обручальные кольца на хлеб, слышал стон умирающих людей, записывал разговоры.

“Я побывал во многих селах и 12 колхозах. Везде люди кричат: “У нас нет хлеба, мы умираем!” Этот крик слышен по всей России: на Волге, в Сибири, Беларуси, на Северном Кавказе, в Центральной Азии. Чтобы убедиться, я решил пробраться в регион черноземов (Украину): когда-то здесь были самые богатые сельхозугодья в России. В поезде коммунист отрицал, что в стране голод. Я бросил кусок хлеба из своего запаса в плевательницу, крестьянин-попутчик вытащил его и жадно съел. Я бросил туда апельсиновую кожуру, и крестьянин ее тоже забрал. Коммунист умолк.
На ночь я остался в деревне, где было две сотни волов, а осталось шесть. Крестьяне ели корм для крупного рогатого скота, но его запасов оставалось на месяц. Мне сказали, что многие уже умерли от голода. Двое солдат пришли арестовать вора. Они советовали мне не путешествовать ночью из-за отчаявшихся голодающих людей. Крестьяне плакали: “Мы ждем смерти, но у нас еще есть корм для скота. Идите дальше на юг. Там у них ничего нет. Многие дома пусты, потому что люди умерли”.

По возвращении в Европу он написал честный пресс-релиз, который опубликовали несколько газет, в том числе The Manchester Guardian и New York Evening Post.



Будет ли суп? Россия боится грядущей зимы.

«Будет ли суп?» — этот вопрос мужчины и женщины Советского Союза задают с тревогой и страхом, когда задумываются о суровости грядущей зимы. Над этим задумывались не только в коммунистической России, но и в капиталистической Америке, но в России ощутимо больше страха, потому что урожая не было и еды нет.

Передо мной лежит экземпляр «Известий» — печатного органа советского правительства, газеты, в которой часто и открыто критикуют неудачи пятилетнего плана. Вот что я прочитал в номере за пятое октября в статье о Донбассе, где добывают уголь и производят железо и сталь:

«В магазинах Макеевки жены рабочих ждут овощи. Время от времени проезжает переполненный грузовик. Монотонно падает редкий осенний дождь. Домохозяйка ждет... Продавец пытается ее успокоить: “Не волнуйтесь, товарищ домохозяйка!” Но она смотрит на пустую корзину, думая о зиме, думая о капусте, картофеле и помидорах, и спрашивает только одно: “Будет ли суп?”».

В селах

Это самая большая проблема советского правительства в последний год пятилетки, которая заканчивается 31 декабря.

Почему не хватает супа? Почему недостаточно мяса? Почему хлеб опять начинают выдавать по талонам?

Чтобы найти ответы на эти вопросы, я отправился в российские села, где беседовал с крестьянами на русском, жил в деревянных хижинах и спал на покрытом жуками полу.

Я путешествовал на поезде, не устанавливая пункта назначения, выходил на малых станциях и шел мили, пока не добирался до настоящей России. И тогда сами крестьяне рассказывали мне, что у них нет супа. Эта картина отличается от той, которую показывают большевики в Москве. Статный молодой большевик сказал мне в Народном комиссариате земледелия:

«В рамках пятилетнего плана мы собираемся социализировать сельское хозяйство. Мы избавимся от частного фермерства. До конца плана ни одному крестьянину не будет принадлежать земля. Села будут преобразованы в коллективные хозяйства, где земля, коровы, лошади, свиньи будут принадлежать сообществу, огороды тоже будут обрабатывать совместно. Частная собственность — это проклятие, и мы его искореним в селах. Наши новые методы увеличат урожайность и сделают село счастливым и здоровым».

Вопрос крестьян

Я долго шел по полям, и село, на которое я наткнулся, точно не было счастливым и здоровым. Я шел ночью через село возле Волги, за 1 000 миль от места, где я разговаривал со статным молодым коммунистом.

Солнце садилось в глубокое красное сияние, становилось темнее и мрачнее. Я заметил свет в окне деревянной хижині, постучал в дверь, зашел внутрь и увидел группу заросших, грубых крестьян.

Они с восторгом рассматривали меня и столпились вокруг. Откуда я приехал? Правда ли, что в Англии собирается большевистская революция? Можно достать мясо в Америке? Останусь ли я в одной из хижин?

Они суетились вокруг меня с вопросами и предлагали свое гостеприимство. Не успел я опомниться, как сидел в простой деревенской избе и разговаривал с крестьянкой, вокруг которой ползали и бегали одетые в лохмотья дети с рябыми лицами.

«В России хватает пищи?» — спросил я у женщины. Она, разволновавшись, ответила: «Конечно, не хватает. Как такое возможно? Они забрали у нас землю, чтобы сделать свои коммунистические коллективные хозяйства. Мы хотим иметь собственную землю. Посмотри только, что они сделали с нашими коровами. У нас с мужем была хорошая корова. Они забрали ее и поставили всех коров из села вместе, и теперь корова худая и хилая, и мы не получаем достаточно молока».

Коллективные хозяйства

В дверь постучали. Внутрь зашел красивый черноволосый крестьянин с задором в глазах и белыми зубами. Он засомневался, говорить ли что-то, но в конце концов набрался смелости и сказал: «Живем как собаки с тех пор, как нас заставили идти в эти колхозы. 1926 и 1927 были хорошими годами, у нас была земля. А теперь лучше умереть, чем жить. Они забрали у нас землю, корову, хлеб. Почти все зерно — его и так было мало — вывезли в города, а мы боимся что-то сказать. Что мы будем делать зимой?» Он закончил, тяжело вздохнув.

То же самое я слышал из уст крестьян во многих частях России. «Зачем нам работать? — спрашивали они. — Еслим нашу землю и корову забрали. Верните нам землю». Чужую землю они не будут обрабатывать так тщательно.

"Здесь нет хлеба!" Статья Гарета Джонса о голоде в Украине.



Но большинство СМИ проигнорировали пресс-релиз Джонса. Он рассказал о том, что это искусственный голод, организованный по приказу Сталина, и свидетельствовал о гибели миллионов украинцев. Однако заявление Джонса было воспринято со скепсисом. Одни не могли поверить, что в СССР происходит катастрофа таких масштабов, другие знали, но сознательно скрывали информацию. Уолтер Дюранти, корреспондент "Нью-Йорк таймс" в Москве, лауреат Пулитцеровской премии, тайно работал на Сталина и использовал свое влияние, чтобы выставить Джонса лгуном. Ключевой предстает личность Уолтера Дюрант и в фильме. Именно он - фигура в западном мире известная и авторитетная - был выбран Кремлем в качестве рупора для опровержения утверждений Джонса о голоде в Украине. Буквально через несколько дней после критического выступления газет Manchester Guardian и New York Evening Post американская New York Times публикует его статью "Русские голодают, но от голода не умирают", в которой Дюранти обрушивается с жесткой критикой на Джонса.Источники Дюранти якобы отрицали голод и говорили, что предпосылок для катастрофы не видят ни русские, ни зарубежные наблюдатели.Еще через некоторое время в той же газете он признает, что "недостатки продовольствия" затронули многие зерновые районы страны - Украину, Кубань и Поволжье. Однако, настаивает он, любые сообщения о голоде в России - либо преувеличения, либо злобная пропаганда.Красноречивый факт. Сталин высоко ценил его работу, заявив, что Дюранти пытался "говорить правду" о Советском Союзе.

Сам Дюранти умер в 1957 году. В вышедшей в 1990 году острокритичной книге о нем "Апологет Сталина" ее автор Сэлли Тейлор пишет, что пропущенные сквозь розовые очки репортажи журналиста сыграли немалую роль в решении президента Франклина Рузвельта признать СССР.

Уолтер Дюранти (в первом ряду в центре) на одном из показательных процессов в Москве. Выступает прокурор Андрей Вышинский.



В мае Джонс вступил в полемику с Дюранти, написав в New York Times письмо:

Первые доказательства (голода) я получил от иностранных наблюдателей. Господин Дюранти вводит в дискуссию консулов, но я этого делать не буду, поскольку их как официальных представители своих стран не корректно цитировать. Я обсуждал ситуацию в России с 20—30 консулами и дипломатическими представителями разных государств. То, что они мне рассказали подтверждают мою точку зрения. Но им не позволено высказываться для прессы, поэтому они молчат.
Журналистам же писать разрешено, но цензура превратила их в мастеров эвфемизма и преуменьшения. Поэтому они вежливо называют «голод» «нехваткой продовольствия», а «смерть от голода» смягчают формулировкой «участившаяся смертность от болезней от недоедания».

После такого яркого выступления в прессе Джонс получил от народного комиссара по иностранным делам СССР Максима Литвинова личное письмо с запретом посещать Советский Союз.

На валлийца устроили откровенную охоту, организованную из Москвы.  Клеветническую кампанию возглавил руководитель отдела печати и информации НКИД СССР К.Уманский, пригласив к участию в травле западных "спецкоров" в Москве: Ю.Лайонса, Л.Фишера, Д.Бичана, П.Словна. Особой подлостью отличался У.Дюранти. Он первый оголил отравляющее жало лжи, написав 31 марта 1933 г. для "Нью-Йорк Таймс" большую статью. Она поражала фарисейской двусмысленностью: "Россияне голодны, но не голодают". Гарет, узнав о выпаде Дюранти против него, был ошеломлен коварством журналиста, с которым поделился после возвращения из Харькова впечатлениями о голоде. Лицемерие сталинского агента не знало границ. Только 1 мая он прислал письмо-ответ в редакцию "Нью-Йорк Таймс", который был напечатан 13 мая. Гарет подтвердил факт "жестокого голода", но не унижал себя оскорбительными высказываниями в адрес самого Дюранти. История дала оценку обоим: одного пожизненно обесславила (хотя Дюранти все еще остается лауреатом Пулитцеровской премии), другого увековечила в признательной памяти украинского народа.

Поединок Гарета с группой К.Уманского оказался неравным. Никто из журналистов не встал на его защиту: ни М.Маггеридж, ни В.Чемберлин. Они, хотя и осуждали позицию У.Дюранти, самого Гарета не вспоминали. Добрым словом о нем вспомнили только немецкий дипломат О.Шиллер, кардинал Т.Инницер, отдельные немецкие журналисты, западная печать. Гневно набросился на западных журналистов, правдиво освещавших голод, хозяин Кремля Сталин. В феврале 1933 г. он лично запретил иностранным корреспондентам "ездить по СССР", а в конце сентября категорически добавил: "Если им не нравится установленный порядок, могут поехать в другие страны". Другое дело У.Дюранти: 25 декабря 1933 г. он записал очередное интервью с И.Сталиным, даже предложил ему передать через газету "послание американскому народу". 

В конце 1934 года Джонс отправился в «Кругосветную охоту за фактами». Два месяца он прожил в Японии, доехал до Пекина, а затем отправился в оккупированную японцами Внутреннюю Монголию вместе с немецким журналистом Гербертом Мюллером. В пути на них напали бандиты, потребовав за освобождение большой выкуп. Мюллера отпустили через пару дней, а Джонса при загадочных обстоятельствах расстреляли накануне его 30-летия.

Существуют версии, что убийство Джонса было подстроено НКВД как месть за репутационный урон советскому режиму. Советской власти больших усилий стоило скрывать правду о Голодоморе, но информация проникала в мир. Как показывают документы из европейских архивов, об этом сообщала немецкая и польская разведка, а также отважные журналисты. Джонс рисковал своей жизнью и, скорее всего, поплатился ею за то, что рассказывал о страшных событиях в Украине.

В общем, если обобщить, это история о молодом правдолюбе, который пытается рассказать миру, что происходит, об ужасной правде, которая ему открылась. И мир ничего не хочет слышать об этом, а некоторые даже врут, как, например, корреспондент "Нью-Йорк таймс" в Москве Уолтер Дюранти, отрицавший эту реальность, прекрасно зная, что это правда. Это история о фейковых новостях, альтернативной реальности, кризисе медиа и трусливости правительств. К сожалению, это релевантно и сегодняшнему дню...
водка, мишка

"Мы - молодые весенние цветы, голодные, босые и раздетые". Дети и Голодомор



“Я Вас любила и люблю, Иосиф Виссарионович. И я не верю, что Вы допустите, чтобы я погибла в расцвете моей молодости так трагично и бессмысленно от голодной смерти”, – писала в декабре 1932 года комсомолка, ученица 8-го класса, дочь красного партизана из Харьковской области. Но Сталин допустил смерть и этой школьницы, и миллионов других граждан СССР от голода. Более того, он сам этот голод и организовал.

Сегодня, весь цивилизованный мир знает - массовый голод 1932-33 годов в Украине (как и в Казахстане, и в некоторых областях современной России) был создан искусственно по приказу рябого Иосифа и коммунистической партии СССР.

Все началось в 1928. Тогда руководство СССР объявило курс на коллективизацию. Все крестьянское имущество должны были объединить и передать в госсобственность. В 1932 году советская власть издала приказ о планах сбора хлеба. Государственный план подняли примерно на 33%. У созданных колхозов забирали весь урожай, У селян забирали все продукты, которые находили, включая семена, соления, сало, даже низкокачественные овощи (половину этих продуктов потом сгноили на охраняемых солдатами складах).

Из сел людям выезжать было запрещено. Только за то, что крестьяне собирали на поле остатки урожая, им грозило 10 лет с конфискацией имущества или расстрел. В народе этот приказ, выпущенный в 32 году, назвали "Законом пяти колосков".

Почему и для чего это было сделано? Так советский режим решал сразу две задачи. Первое. Зерно было нужно для индустриализации, чтобы продать его за рубеж, а на вырученные деньги построить фабрики, заводы. Еаклепать побольше пушек, танков и самолетов, готовясь "освобождать" от цивилизации весь мир. Какой ценой это делалось? А для нелюдей есть разница?

И второе. Расправа большевиков над непокорным украинским крестьянством.
Свободолюбивые украинцы постоянно бунтовали, не желала идти в колхозы и отдавать урожай. К примеру, в 1930 году украинцы отдали в счёт государства лишь 30% выращенного зерна, а количество крестьянских митингов и протестов в этот год составило более чем 900 случаев — 56% всех протестов за всё время существования Советов

11 августа 1932 года Иосиф Сталин пишет Лазарю Кагановичу, что его главная цель — в кратчайший срок превратить Украину в настоящую крепость СССР и образцовую республику, подчёркивая, что "самое главное сейчас — Украина, Украину можем потерять". Поскольку в то время 80% населения страны были крестьянами, именно их покорности добивался Сталин. Подсобить вызвался тогдашний генеральный секретарь ЦК КП(б) Украины Станислав Косиор. На собрании республиканского актива он заявил: "Крестьянин хочет удушить советское правительство костлявой рукой голода. Мы покажем ему, что такое голод!"

Хлеб есть. Но не у селян.




На фото несколько из тысяч так называемых продотрядов, которые конфисковывала у крестьян продовольствие. В их руках металлические штыки — щупы. Ими "красные мётлы" искали в земле спрятано зерно, а на самом деле — любую спрятанную еду.











Красная зараза, бесчеловечная чума, не щадила никого. Даже детей.

Архивный документ из фондов Российского государственного архива экономики. В нем содержится информация о смертности в Украине по возрасту и полу в 1933 году.



Тамара Бедренко ребенком пережила Голодомор на Киевщине. Вот что она вспоминает.



Сначала у нас была корова, мы не голодали. Но потом корову у нас забрали в колхоз. Когда это произошло, мы начали голодать. Забрали у нас зерно, нашли в кладовке в бочонке, было закопано. Нашли и забрали. Нет зерна; нет молока - голод...

Как Вашей семье удалось спастись от голодной смерти?

Мама сделала нам по торбочке через плечо, и мы пошли с братом за колосками. Она проведет нас в поле колоски собирать, а сама возвращается, если мать пойдет, то объездчик бить будет, а нас не бил. Мы там и зерна наедимся, и колоски принесем домой. У отца жернова были. Мама насушит, намнет колоскоа, сделает муки, крупы какой-то.
Ну что ели? Ели "калачики", ели паслен, кругом выедали. И червячков. Мать их нам насушит, нажарит ... Желудей очень много уродилось в лесу в том году. Мать сушила,мяла ступой и пекла такие "подпалки". Главное - молока не было, коровы не было, мы очень нуждались, очень голодали.

Запомнилось, как была лошадь, которая мертвых возила на кладбище, и ту лошадку украли молодые ребята. Они зарезали ее и на этом попались. И суд судил их, принесли они это мясо на почту. Люди прибежали, разобрали его. Мы набрали ведро кишок, принесли их домой. Мать их помыла, сварила, нажарила, это было на Пасху. Вот мы тех кишок наелись.

А потом отец в колхоз пошел-таки, потому что забрали все инструменты, нечем было работать дома. Оттуда он нам приносил кусочки жмыха. Как принесет жмых, соседи увидят, потому что мы хвастаемся, что вот - сосем жмых. Они очень просят, так мать понемногу и соседским детям давала. А еще отец приносил из колхоза в бидончики баланду, чтобы мы не опухли

Что с тех пор больше запечатлелось в памяти?

Как-то смололи мы немножко муки, наделала мама такие галушки. Высушила их и спрятала в сумке за дымоход. То, говорит, на черный день будет. Мы так хотели тех галушек, но мать нам их не дала. Однажды пришли те "патриоты", а мы трое на печи лежали. Мы увидели, что они забирают наши галушки. А мы их очень хотели! И мы спрыгнули с печи и вырвали у них из рук ту сумку. Мы ее разорвали, мы кричали криком, мы плакали. Мы просили отдать те галушки, потому что нет даже хлеба, ничего.

Трудно было, мы так плакали, что у нас глаза выедали слезы, мы от тех слез слепли. И детства не было, были очень черные дни. Но самое страшное для меня было, чтобы главное родители были живы. Я оглядывалась на родителей и братьев. Мы за руки держали друг друга, чтобы никого не украли, чтобы не опухли. Мы делились крошкой хлеба. Перепадет мне больше, я и Стасику дам.

А помните ли Вы, что происходило в селе в те годы? Видела ли Вы, как люди умирали?

Очень умирали, очень умирали. Свозили их в общую могилу, и, как говорится, везли и мертвых, и живых. Я слышала такую ​​легенду от родителей, что попал туда живой в яму, так он пообъедал уши мертвым и, говорят, вылез из той ямы и очень долго жил, спасся.

Мы ходили с отцом собирали желуди, но далеко не ходили, только по краю леса, потому что там дальше лежали мертвые. Чужие люди лежали прямо незакопанные. Лежали трупы, я и сейчас помню те трупы. Было неизвестно, сколько умерло, тогда же запрещено была говорить такое. Ведь все же куда забрали? В Россию, а нам рты закрывали. А как я поехала в музей Голодомора, на постаменте увидела книги. Среди них была и Кожанская (название села), толстая, большая. Там было написано 900 человек поименных. А сколько безымянных, мы и не знаем.

Как долго длился голод?
Два года! 1932 и 1933.

А почему, по Вашему мнению,в Украине случился Голодомор?

Все было намеренно сделано.Очень большой урожай был. Забрали у нас, все забрали, галушки нашли и те забрали. Это было намеренно все сделано...



Среди протестных настроений украинского крестьянства в период Голодомора 1932-1933 годов особенно поражают ученики Шукайводской неполносредней школы Христиновского района нынешней Черкасской области. На их глазах прямо за партами навечно засыпали одноклассники, а они находили в себе силы и решимость вот так заявлять свой протест: «Мы - молодые весенние цветы, голодные, босые и раздетые»...

Другие их ровесники обычно лишь наблюдали за кошмаром, который творился в каждом украинском селе: например, житель Кодымы Одесской области А.Пражина вспоминал: «Мы, дети, голодные, едва держась на ногах, смотрим, как трех наших соседей-сверстников вместе с отцом Софронием Билоусом сбрасывают на подводу и увозят из дома навсегда ».

А в некоторых селах уже некому было смотреть: в Рожнивце Ичнянского района Черниговской области «детишки умершие лежали в пыли под заборами в сорняках, облепленные мухами».

Поэтому конкретных последствий Голодомора в образовательной сфере УССР необходимо было ожидать уже 1 сентября 1933 года, что действительно обернулись катастрофой. Так, бывший директор одной из неполносредних школ на Полтавщинн Иванюк свидетельствовал, что из 225 учеников на 1 сентября 1932 весной 1933-го пришли на занятия только 109 детей.

В Петриковском районе Днепропетровской области из 1 737 первоклассников 1932 года ко второму классу осталось только 911, Из 1 275 второклассников продолжили обучение в третьем только 749, а из 1 126 третьеклассников в четвертом - 759. То есть, только в трех классах начальной школы только одного района не досчитались 1 719 детей.

Если подсчитать потери детей дошкольных и школьных групп в 1932-1933 годах через данные приема в первые классы после Голодомора, то особенно красноречивы материалы из Оратовского района нынешней Винницкой области о начальной школе 1935/1936 учебного года. Чтобы увидеть реальные потери в начальных (п), неполносредних (нс) и средних (с) школах этого района, необходимо обращать внимание прежде всего не на общее количество принятых, а когда речь идет, скажем, о первоклассниках, то сравнивать данные о родившихся в 1927 году с количеством 8-летних детей, потому что это именно они должны были впервые сесть за парты. Когда же речь идет о второклассниках (1926 г. н. Э.), Третьеклассниках (1925) и четвероклассниках (1924), то цифра будет немного неточной, поскольку из сохранившихся архивных документов ннизвестно, сколько их осталось на второй год.

В то же время эта таблица показывает, что даже несмотря на неполные данные о рождении в отдельных селах (*) или их отсутствие (-), можно говорить об очень больших потерях именно среди детей.

Так, в сентябре 1935 года в Балабановке в первые классы начальной и неполносредней школ пришло только 72 ученика из 172, родившихся в 1927-м, в Подвысочанской неполносредней - 36 из 105, а в Казимировской начальной совсем не набрали первого класса, хотя восемь лет назад здесь родилось 24 ребенка и оставались 2-й, 3-й и 4-й классы. В конце концов, недобор первоклассников в целом по району в среднем также достигает половины от родившихся.



Похожая картина наблюдалась и в школах соседнего Плисковского района, где по состоянию на 15 сентября 1935 года в школах катастрофически не хватало первоклассников, а в Долотецкой начальной их вообще не набрали.

Проблема некомплектности первых классов приобрела особую остроту в 1938 году: 434 сельские школы Украины не набрали учеников, потому что не набралось даже по 10 детей 1930 года рождения в соответствующих населенных пунктах, что по тогдашним правилам могло давать основание для открытия приема. А в 30 районах Черниговской области в 99 начальных школах из-за этого вообще не было первых классов.

Картина с наполнением начальных классов в следующем, 1939-м, году ярко иллюстрируется данными Переяславского района Киевской области. Здесь даже в самом райцентре три школы смогли собрать в первый класс только 102 ученика из родившихся в 1931 году 210 детей. А что касается сел, то в большинстве из них - едва треть тех, кто должен был сесть тогда впервые за школьную парту:



Кто выжил из детей рожденных в 1932 году, то есть наименее окрепшие перед суровыми жизненным испытанием Голодомором, наглядно демонстрируют материалы из Барышевского района Киевской области:





Такая ситуация возникла в 1940 году и в бывшем Ирклиевском районе Полтавской области, который входит теперь в состав Чернобаевского на Черкащине.

Итак, Что мы имеем? Квртина с наполнением первых классов сельских общеобразовательных школ Украины после 1933 года выглядит почти везде одинаковой - 30-40, а то и больше процентов детей, рожденных в 1924-1932 годах в УССР, не сели за парты. Если учесть, что за 1924-1932 годы на свет появилось почти 10 000 000 человек (скажем, только в 1927-м - 1,184,4 тысячи, 1928-м - 1,139,3, 1929-м - 1,080,0, 1930-м - 1,023,0, 1931-м - 975,3, 1932 г. - 782,0 - этот прирост происходил главным образом за счет села), то вполне вероятная потеря в 1932-1933 годах не менее 3 миллионов первоклассников и будущих школьников начальных классов . А если прибавить к этим жертвам Голодомора и тех, кто в 1933-м принадлежал к среднему и старшему школьному возрасту, то это еще не менее полмиллиона жертв, по самым скромным подсчетам.

Именно это дает основания утверждать, что в целом минимум 7 миллионов населения УССР стали жертвами искусственного голода 1932-1933 годов. И да, это был геноцид! Что бы сегодня не пытались врать в современной России

* * *
https://m.dw.com/uk/%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%B3%D0%B0%D0%B4%D0%B8-%D0%BF%D1%80%D0%BE-%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D1%80-%D0%BC%D0%B8-%D0%BF%D1%96%D1%88%D0%BB%D0%B8-%D0%B7-%D0%B1%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BC-%D0%BF%D0%BE-%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%87%D0%BA%D0%B8/a-51374459

http://www.golos.com.ua/article/324439?fbclid=IwAR3nyLYYiHrg7lFDNGKgjJX_59Yty5Wwx_h1JDYrRCW7Q3IkMQUlI74QQRE
водка, мишка

Кто отнял суверенитет и свободу у балтийских государств?



Как товарищ Молотов с Шнурре и Шуленбургом за кусочек Литвы торговался. 6 января 1941 года.











Нет, конечно, это был не преступный сговор двух тоталитарных режимов. Нет, что вы такое говорите, это была не оккупация стран Балтии. МИД РФ не даст соврать...
водка, мишка

Так за что же боролись, о чем мечтали большевики и кем они были?



Из воспоминаний Константина Коровина (русского живописца, театрального художника, педагога и писателя,брата художника Сергея Коровина) об Октябрьском перевороте.



* * *
Во время русской смуты я слышал от солдат и вооруженных рабочих одну и ту же фразу: «Бей, все ломай. Потом еще лучше построим!»

* * *
Странно тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели походить на хозяина, купца и одеться барином.

* * *
Все были настроены против техников, мастеров, инженеров, которых бросали в котёл с расплавленным металлом. Старались попасть на железную дорогу, ехать было трудно, растеривались, не попав, отчаивались, когда испорченные вагоны не шли, и дрались из-за места в вагонах. Они не знали, что это создание техники и что это делают инженеры.

* * *
Весь русский бунт был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих, но бунтующие люди были полны любоначалия; такого начальствующего тона, такой надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было какое-то сладострастие начальствовать и только начальствовать.

* * *
Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.

* * *
Я сказал одному «умному» парню: «Слыхал, в Самарской-то губернии лошади взбунтовались, сели на пролетки, а народ заставили возить себя. Слыхал». — «Вот так штука, — сказал он и, посмотрев, добавил: — Неужто. Во ловко-то».

* * *
Ученики Школы живописи постоянно митинговали, с утра до глубокой ночи. Они реформировали Школу. Реформа заключалась в выборе старост и устройстве столовой (которая была ранее, но называлась буфет). Странно было видеть, когда подавали в столовой какую-то соленую воду с плавающими в ней маленькими кусочками гнилой воблы. Но при этом точно соблюдался черед, кому служить, и старосты были важны, распоряжались ловко и с достоинством, как важные метрдотели.

* * *
Трамвай ходил по Москве, но только для избранных, привилегированных, т. е. рабочих фабрик и бесчисленной власти. Я видел, что вагоны трамвая полны; первый женщинами, а второй мужчинами рабочими. Они ехали и не очень складно пели «Чёрные дни миновали».

* * *
Когда я ехал на извозчике, которых уж было мало, то он, обернувшись, сказал мне: «Слобода-то хороша, но вот когда в кучу деньги все сложат и зачнут делить, тут драки бы не вышло. Вот что». А я спросил его, а давно он в Москве возит. «Лет сорок», — ответил он.

* * *
Покупал спички у торговца, у Сухаревой башни, поместившегося у панели мостовой, где были кучи пыли, грязи и лошадиной мочи. Около лотка торговца лежал солдат, лицом прямо упирая в пыль. Я спросил торговца, что это он лежит, больной, должно быть. «Не, — ответил торговец, — так свой это, земляк, спит. Да мы знаем, это не всегда так будет, опять подберут. Мы хошь немного поживём по-нашему».

* * *
При обыске у моего знакомого нашли бутылку водки. Её схватили и кричали на него: «За это, товарищ, к стенке поставим». И тут же стали её распивать. Но оказалась в бутылке вода. Какая разразилась брань… Власти так озлились, что арестовали знакомого и увезли. Он что-то долго просидел.

* * *
Власть на местах. Один латыш, бывший садовник-агроном, был комиссар в Переяславле. По фамилии Штюрме. Говорил мне: «На днях я на одной мельнице нашел сорок тысяч денег у мельника». — «Где нашли?» — спросил я. — «В сундуке у него. Подумайте, какой жулик. Эксплуататор. Я у него деньги, конечно, реквизировал и купил себе мотоциклетку. Деньги народные ведь». — «Что же вы их не отдали тем, кого он эксплуатировал?» — сказал я. Он удивился — «Где же их найдешь. И кому отдашь. Это нельзя… запрещено… Это будет развращение народных масс. За это мы расстреливаем».

* * *
Учительницы сельской школы под Москвой, в Листвянах, взяли себе мебель и постели из дачи, принадлежавшей профессору Московского университета. Когда тот заспорил и получил мандат на возвращение мебели, то учительницы визжали от злости. Кричали: «Мы ведь народные учительницы. На кой нам чёрт эти профессора. Они буржуи».

* * *
Я спросил одного умного комиссара: «А кто такой буржуй, по-вашему?» Он ответил: «Кто чисто одет».

* * *
После митинга в Большом театре, где была масса артистов и всякого народа, причастных к театру, уборная при ложах так называемых министерских и ложи директора, в которых стены были покрыты красным штофом, по окончании митинга были все загажены пятнами испражнений, замазаны пальцами.

* * *
— Что бы тебе хотелось всего больше получить на свете? — спросил я крестьянина Курочкина, бывшего солдата.
— Золотые часы, — ответил он.

* * *
— В Дубровицах-то барыню, старуху восьмидесяти лет, зарезали. За махонькие серебряные часики. Генеральша она была.
— Что ж, поймали преступника? — спросил я.
— Нет, чего, ведь она енеральша была. За ее ответа-то ведь нет.

* * *
Один коммунист, Иван из совхоза, увидел у меня маленькую коробочку жестяную из-под кнопок. Она была покрыта желтым лаком, блестела. Он взял ее в руки и сказал:
— А все вы и посейчас лучше нашего живете.
— А почему? — спросил я. — Ты видишь, Иван, я тоже овес ем толченый, как лошадь. Ни соли, ни сахару нет. Чем же лучше?
— Да вот, вишь, у вас коробочка-то какая.
— Хочешь, возьми, я тебе подарю.
Он, ничего не говоря, схватил коробочку и понес показывать жене.

* * *
Нюша-коммунистка жила в доме, где жил и я. Она позировала мне. У ней был «рабёнок», как она говорила. От начальника родила и была очень бедна и жалка, не имела ботинок, тряпками завязывала ноги, ходя по весеннему снегу. Говорила мне так:
— Вот нам говорили в совдепе: поделят богачей — всё нам раздадут, разделят равно. А теперь говорят в совдепе-то нам: слышь, у нас-то было мало богатых-то. А вот когда аглицких да мериканских милардеров разделют, то нам всем хватит тогда. Только старайтесь, говорят.

* * *
Деревня Тюбилки взяла ночью все сено у деревни Горки. В Тюбилке 120 мужиков, а в Горках 31. Я говорю:
— Дарья (которая из Тюбилок, и муж ее солидный, бывший солдат). Что же это, — говорю, — вы делаете? Ведь теперь без сена-то к осени весь скот падет не емши в Горках-то.
— Вестимо, падет, — отвечает она.
— Да как же вы это? Неужто и муж твой брал?
— А чего ж, все берут.
— Так как же, ведь вы же соседи, такие же крестьяне. Ведь и дети там помрут. Как же жить так?
— Чего ж… вестимо, все помрут.
Я растерялся, не знал, что и сказать.
— Ведь это же нехорошо, пойми, Дарья.
— Чего хорошего. Что уж тут… — отвечает она.
— Так зачем же вы так.
— Ну, на вот, поди… Все так.

* * *
На рынке в углу Сухаревой площади лежала огромная куча книг, и их продавал какой-то солдат. Стоял парень и смотрел на кучу книг.
— Купи вот Пушкина.
— А чего это?
— Сочинитель первый сорт.
— А чего, а косить он умел?
— Не-ет… чего косить… Сочинитель.
— Так на кой он мне ляд.
— А вот тебе Толстой. Этот, брат, пахал, косил… чего хочешь.
Парень купил три книги и, отойдя, вырвал лист для раскурки.

* * *
Тенор Собинов, который окончил университет, юридический факультет, всегда протестовавший против директора Императорских театров Теляковского, сам сделался директором Большого оперного театра. Сейчас же заказал мне писать с него портрет в серьезной позе. Портрет взял себе, не заплатив мне ничего. Ясно, что я подчиненный и должен работать для директора. Просто и правильно.

* * *
Шаляпин сочинил гимн революции и пел его в театре при огромном числе матросов и прочей публики из народа.
К знаменам, граждане, к знаменам,
Свобода счастье нам несет.
Когда приехал домой, то без него из его подвала реквизировали все его вино и продали в какой-то соседний трактир. Он обиделся.

* * *
— Теперь никакой собственности нет, — говорил мне умный один комиссар в провинции. — Всё всеобчее.
— Это верно, — говорю я. — Но вот штаны у вас, товарищ, верно, что ваши.
— Не, не, — ответил он. — Эти-то вот, с пузырями, — показал он на свои штаны, — я от убитого полковника снял.

* * *
В Тверской губернии, где я жил в Островне, пришла баба и горько жаловалась на судьбу. Помер у нее сын, выла она, теперь один остался.
— Еще другой сын, тоже кормилец хороший. Не при мне живет, только приезжает.
— Что же, тетенька, он работает что? — спросил я.
— Да вот по машинам-то ездит, обирает, значит. Надысь какую шинель привез, воротник-то бобровый, с полковника снял. Этот-то хоша жив, кормилец.

* * *
В Школу живописи в Москве вошли новые профессора: Машков, Кончаловский, Кузнецов, Куприн — и постановили: отменить прежнее название. Так. Преподавателей называть мастерами, а учеников подмастерьями, чтобы больше было похоже на завод или фабрику. Самые новые преподаватели оделись, как мастера, т. е. надели черные картузы, жилеты, застегнутые пуговицами до горла, как у разносчиков, штаны убрали в высокие сапоги, все новое. Действительно, были похожи на каких-то заводских мастеров. Поддевки. Я увидел, как Машков доставал носовой платок. Я сказал ему.
— Это не годится. Нужно сморкаться в руку наотмашь, а платки — это уж надо оставить.
Он свирепо посмотрел на меня.

* * *
Один староста — ученик, крестьянин, говорил на собрании:
— Вот мастер придет в мастерскую (класс) и говорит, что хочет, и уйдет, а жалованье получает. А что из этого? Положите мне жалованье, я тоже буду говорить, еще больше его.
Ученики ему аплодировали, мастера молчали.

* * *
Один взволнованный человек говорил мне, что надо все уничтожить и все сжечь. А потом все построить заново.
— Как, — спросил я, — и дома все сжечь?
— Конечно, и дома, — ответил он.
— А где же вы будете жить, пока построят новые?
— В земле, — ответил он без запинки.

* * *
Один коммунист по имени Сима говорил женщине, у которой было трое детей, своей тетке:
— Надо уничтожить эксплуатацию детьми матерей. Безобразие: непременно корми его грудью. А надо выдумать такие машины, чтобы кормить. Матери некогда — а она корми — возмутительно.

* * *
Коммунисты в доме поезда Троцкого получали много пищевых продуктов: ветчину, рыбу, икру, сахар, конфекты, шеколад и пр. Зернистую икру они ели деревянными ложками по три фунта и больше каждый. Говорили при этом:
— Эти сволочи, буржуи, любят икру.

* * *
К доктору Краковскому на приём пришёл солдат, говорил, что болит голова. Доктор положил его на кушетку и стал выслушивать и пощупал живот.
— Глухой черт, — закричал солдат, — тебе говорю, голова болит, а чего ты в брюхо лезешь?

* * *
Больше всего любили делать обыски. Хорошее дело, и украсть можно кое-что при обыске. Вид был у всех важный, деловой, серьезный. Но если находили съестное, то тотчас же ели и уже добрее говорили:
— Нельзя же, товарищ, сверх нормы продукт держать. Понимать надо. Жрать любите боле других.

* * *
Когда не было дров, а были холода, то ломали в квартирах пол, паркет, топили им печи, а потом с трудом ходили по одной доске в квартирах. Женщины очень сердились на это.

* * *
Рыболов Василий Захаров, переплетчик, приятель мой, пришел ко мне. Смотрю, у него под глазом синяк.
— Что же это, Василий, с тобой, где это ты?
— Да чего, — говорит, — то же самое, что и было. Подошел я к милиционеру, говорю ему: «Товарищ хожалый, где бы тут пивца раздобыть, бутылочку?» А он как даст мне разá по морде, два. «Вот тебе, — говорит, — хожалый, а вот и пивцо».

* * *
Один молодой адвокат совершенно лишился голоса, ничего не может сказать, хрип один, и потому он стал писать на бумаге и написал, что на митинге адвокатов лишился голоса. Один из моих приятелей ответил ему, что это ему свыше, так как он, вероятно, все сказал, и больше, значит, не надо.

* * *
На кухню моего дома в деревне вошли вооруженные солдаты и спросили у служанки Афросиньи спички и папиросы. Собака моя, колли, Марсик, спряталась под стол и стала лаять.
— Ты что, подлая, лаешь? — и хотели ее стрелять.
Афросинья заступилась за собаку, кричала:
— Почто ее стрелять, собака хорошая.
— А чего она лает, — сказали солдаты.

* * *
В доме, где я жил, был комендант Ильин, бывший заварщик пирогов на фабрике Эйнем. Он говорил:
— Трудная служба (его, коменданта), куда ни гляди — воры. У меня два самовара украли и шубу. У меня, у коменданта. Чего тут.
Он забил досками все парадные входы дома: ходить можно было только через задние двери, выходящие на двор, где он поставил у ворот часовых с ружьями. Тут же, в тот же день у него украли опять шубу у жены его и дочери.
— У меня ум раскорячился, — говорил комендант Ильин. — Ничего не пойму, как есть.

* * *
— Вы буржуазейного класса? — спросил меня комендант Ильин.
— Буржуазейного, — отвечаю я.
— Значит, элемент.
— Элемент, значит, — отвечаю я.
— Не трудовой, значит.
— Не трудовой, — отвечаю.
— Значит, вам жить тут нельзя в фатере, значит. Вы ведь не рабочий.
— Нет, — говорю я ему, — я рабочий. Портреты пишу, списываю, какой, что и как.
Комендант Ильин прищурился, и лицо превратилось в улыбку.
— А меня можешь списать?
— Могу, — говорю.
— Спиши, товарищ Коровин, меня для семейства мово.
— Хорошо, — говорю, — товарищ Ильин, только так, как есть, и выйдешь — выпивши. (А он всегда с утра был пьян.)
— А нельзя ли тверезым?
— Невозможно, — говорю, — не выйдет.
— Ну ладно. Погоди, я приду тверезый, тогда спиши.
— Хорошо, — говорю, — Ильин. Спишу, приходи.
Больше он не просил себя списать.

* * *
Разные девчонки и подростки держались моды носить белые высокие чулки. Подруги ходили парами. Все парами: подруги, значит. В этом была какая-то особенность. Они были очень серьезные и сразу расхохатывались. Они ходили под руку одна с другой, и все куда-то торопились. Но если кавалер заговаривал, они останавливались.
— Я вчера вас, барышня, видел на Тверской, вы с кавалером шли, — говорил молодец.
— Извиняюсь, ничего подобного, — отвечала девица.
Видно было, что свобода в кавычках ах как понравилась девицам. Одна горничная, Катя, очень милая и довольно развитая и добрая, забеременела. Оказался любовник женатый, вроде комиссара: отбирал хлеб, который в деревне ее был, где она была временно на побывке.
— Катя, — говорили ей ее родные, — у тебя были хорошие женихи. Что ж ты замуж-то не вышла? А вот этот-то, женатый, тебя бросил беременной.
— Нешто я знала, что он женатый. Он не говорил. Мне понравилось, что все же он какой ни на есть начальник.

* * *
Были дома с балконами. Ужасно не нравилось проходящим, если кто-нибудь выходил на балкон. Поглядывали, останавливались и ругались. Не нравилось. Но мне один знакомый сказал:
— Да, балконы не нравятся. Это ничего — выйти, еще не так сердятся. А вот что совершенно невозможно: выйти на балкон, взять стакан чаю, сесть и начать пить. Этого никто выдержать не может. Летят камни, убьют.

* * *
Алешка Орчека со станции Титлы, где недалеко от станции была моя мастерская, пришел ко мне и рассказывал:
— Когда я на Лубянке служил, послали нас бандитов ловить на Москву-реку. Они там у реки держались. Мы идем и видим: кто-то трое в водосток лезет, большая труба-то к реке. Мы туда. Да. Они в трубу залезли. Мы их оттуда за ноги. Ну, что смеху-то было.
— Ну, они, что ж, — спросил я, — ругаются?
— Чего тут. Смеху что… — и он смеялся. — Чего ж ругаться. Они мертвые ведь. Мы их в трубе наганами всех кончили.

* * *
Во время так называемой революции собаки бегали по улицам одиноко. Они не подходили к людям, как бы совершенно отчуждавшись от них. Они имели вид потерянных и грустных существ. Они даже не оглядывались на свист: не верили больше людям. А также улетели из Москвы все голуби.

* * *
Ехал в вагоне сапожник и говорил соседям:
— Теперь сапожки-то, чтó стоят. Принеси мне триста тысяч, да в ногах у меня поваляйся — сошью, а то и нет. Во как нынче.

* * *
Товарищ комендант дома Ильин, мрачный, пришел ко мне.
— Что, — говорит, — товарищ Коровин, жить нельзя боле. Хочу уходить.
— Что же такое? — говорю я.
— Ну что… воры, жулики все.
— Да что ж это такое?
— Тебя еще не обокрали?
— Не совсем, — говорю я. — Украли шубу и пальто.
— Это хорошо, — говорит комендант. — Высоко живешь. А я не знаю, как и быть. Деньги ведь у меня разные, казенные тоже… не держу дома: нельзя… Своруют.
— Кто же?
— Все, все… И жена, и дочь, и отец, и все, кто зайдет, — никому веры нет.
— Да что ты, Ильин… Это безобразие.
— Чего тут. Держу деньги, товарищ Коровин, веришь ли, в дровах, в стружках, в помойке или где под камнем, на улице… и то хоронюсь, ночью прячу, чтоб не увидал кто.
— Но отчего же ты, Ильин, при себе не держишь, за пазухой или в сапогах?
— Что ты, нешто можно? Эк сказал. А узнают — непременно убьют. Все жулики. И чего их стреляют — мертво прямо. А их боле и боле еще. Да и то сказать — нельзя же весь народ перестрелять.
— Что же это, — говорю я, — как же тут быть?
— Я думаю так, — говорит Ильин. — Лучше бы все, что ни на есть, деньги, разделили бы поровну — ну и шабаш. Как хочешь потом. Хочешь, пей, хочешь, что хочешь, — и шабаш.
— Ну, а потом-то что ж, товарищ Ильин? — Ну, кто пропьет — значит, опять воровать начнет.
— Да, верно. Что тут делать?
И он, качая головой, с грустью ушел от меня.

* * *
«Повез я картошку, три мешка, в Ярославь продавать. А меня со станции-то в город и не пущают. Отряд, значит, стоит. Говорят мне: „Торговать нельзя боле“. Что тут. А мне какой-то человек и говорит: „Скажи, — говорит, — им про себя, что я, мол, помещиков грабил и жег. Пустят тогды тебя“. Я и подошел к отряду опять и говорю: я так-то и так-то, помещиков грабил, жег. Они глядят на меня, а старшой-то и говорит: „Ладно, — говорит, — óдень, значит, куда девал ты?“ А я не знаю, что сказать. „Ну, — говорит, — где у тебя картофель-то?“ А я, на мешки показывая, говорю: „Во“. А он приказывает, говорит: „Бери“. Те картофель тащут у меня. И говорит: „А его надо рестовать. Потому народные деньги, — говорит, — он утаил. Его, — говорит, — к расстрелу надо поставить“. Я бегом. Во бежал. И спрятался в яме. Беда».

* * *
— А чего ему не жить: дом железом крыт и крашен, одежи много.
— Но ведь он и грамотный, — говорю я.
— Что грамотный… Грамотой-то сыт не будешь. Его за дом-то сажали. Ишь, говорят, дом-то железом крыт. Ну и посадили. В тюрьме-то парашки носил. Выпустили. Все на дом-то глаза пялют: крашеный потому и железом крыт. Все к ему и идут: давай деньги. Не верят, что у него денег-то нет. Ну, двое со станции надысь ему рыло набили больно. Значит, что деньги не дает. Не верят. Дом-то крашен, железом крыт. А у Сергея-то рыбака дом без двора, лачуга, солома. И стекла-то нет в окне — прямо дыра, тряпкой заткнута. К нему никто и не идет. А деньги-то у его есть. Теперь все рвань одна. Нельзя чистую рубаху одеть. Наденешь — все глядят: богатей. Опасно. Ей-ей, опасно. Придут свечи («свечи» назывались отряды красноармейцев с винтовками). Ну и давай яйца, хлеб, масло, кто что. А к Сергею не идут. Чище дом выбирают. Вот надысь к Шаляпину в дачу приходили из Переяславля, пятеро с наганами. Казовые такие. Видно, что начальники.
— Где, — говорят, — у его тут брильянты лежат?
Ну, глядели. Стол у его в комнате заперт, значит. Ну его вертеть. А в столе-то, в ящике, что-то стукает, что-то лежит. Они говорят:
— Брильянты тут, значит.
Ковыряли гвоздем. Открыли. А там пузырек с лекарствием — боле ничего.

* * *
Один, встретивший моего приятеля, сказал ему, подняв палец кверху:
— «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный», — так сказал Пушкин. Мы, наша партия, все сделали, чтоб его не было. Ну что же делать — стихия оказалась выше нас. Кадетская партия не могла предвидеть этого.
— Про что же говорил вам Пушкин? Про то именно, что вы не предвидели, — ответил ему мой знакомый.

* * *
Когда в 1919 году совершенно нечего было есть, а есть все же привыкли, то находились дома, люди, какие-то остатки средств, в которых все <еще> сохранилось московское гостеприимство. Среди гостей у этих людей были всегда артисты. Они играли роль утешителей. Приходили и важно шепотом передавали радостные новости:
— Кончается, — говорили, — да, да, кончается. Вчера на Ходынке солдаты все лапти сожгли, да.
Все смотрят с вниманием, что такое.
— Ну и что же?
— Как что, — говорит удивленный артист. — Ясно, что конец.
Его сажали, угощали каким-то пирогом с творогом, с солониной. Артист сидел, ел и говорил совершенно как фельдмаршал, с важностью:
— В понедельник фабрику Абрамовичу вернули. Рабочие пришли с хлеб-солью к хозяину: «Бери, — говорят, — себе назад. Нам без тебя никак не управиться». Ресторан «Эрмитаж» на днях открывается.
— Да что вы, неужели? Кушайте, голубчик, кушайте.
И голубчик кушал…
— Да, — говорит он, — я вчера сказал в банке, как его, Ше… ше… Шешкевичу. Говорю ему: «Ну что вы, товарищ, отдайте вы из сейфа-то Ивану Ивановичу Корзихину-то. Хороший он парень. Ну что вам». — «Ну, — говорит, — для вас только. Пускай завтра приходит».
— Да что вы. Господи. Кушайте, голубчик.
И голубчик кушал.

* * *
Равенство и справедливость. Был жетон: «Да укрепится свобода и справедливость на Руси». Я получил бланк. Бланк этот был напечатан после долгих и многих обсуждений Всерабиса[183] «Заключение работников искусств, отдела изобразительных искусств». В графах бланка значилось:
Размер.
Какой материал.
Холст, краски, стоимость его.
Время потраченного труда.
Подпись автора.
Цена произведения определялась отделом Всерабиса.
В Школе живописи мастера и подмастерья. Все было хорошо, но с подмастерьем было трудно. Их работу надо было расценивать. Трудно было вводить справедливость. Трудно. Кто сюпрематист, кто кубист, экс-импрессионист, футурист — трудно распределить. Чтó все это стоит, по аршину или как ценить? Да еще на стене написано: «Кто не работает, тот не ест». А есть вообще нечего было. А справедливость надо вводить. У Всерабиса и мастеров ум раскорячивался, как они говорили. Заседания и денные, и ночные. Постановления одни вышибали другие. Трудно было, так, один предлагал то, а другой совсем другое. И притом жрать хочется до смерти. Вот как трудно вводить справедливость и равенство. Все ходили измученные, бледные, отрепанные, неумытые, голодные. Но все же горели энергией водворить так реформы, чтоб было как можно справедливее. И их души не догадывались, что главная потуга их энергии — это было не дать другим того, что они сами не имеют. Как успокоить бушующую в себе зависть? А так как она открылась во всех, как прорвавшийся водопад, то в этом сумасшедшем доме нельзя было разобрать с часу на час и с минуты на минуту, что будет и какое постановление справедливости вынесут судьи.
Странно было видеть людей, охваченных страстью власти и низостью зависти и уверенно думающих, что они водворяют благо и справедливость.

* * *
«Мир хижинам, война дворцам» было крупно написано на бывшей гостинице «Метрополь» в Москве.
— Значит, воевать с дворцами. Так, — говорил человек, одетый в поддевку, другому, одетому в тулуп. — Мир, а воевать-то надо нам. Значит, из хижин. Какой же, значит, мир?..
Тулуп слушал и сказал:
— Ежели теперь кто какой дом построит, то в ем и живи сам. Боле ничего. Так велят, значит, теперь. Я говорю им: значит, ежели печник я, значит, в печке мне и жисть вести? А мне говорят: дурак ты, боле ничего. Вот и поди, разбери тут.

* * *
— Ежели кто безлошадный, лошадей у лошадных отбирать. А те без лошадей — ай, помирай. Значит, они опять у лошадных лошадей забирать, значит, зачнут. Тогда что.
— А тогда ты, — говорит другой, — а тогда ты ему его лошадь, что отобрал у него, продай ему. У тебя деньги, а у него она опять. А то у тебя ничего, а тут деньги в кармане у тебя, вот что.
— Вот правильно, ей-ей. Ну и ловко надумали. Верно. А скажи, товарищ, сколько разов-то у него, лошадного-то, лошадь-то угонять себе можно? Скажи, как это-то постановлено?

* * *
— Значит, у купцов все товары взяли, и торговать, значит, нельзя боле. Не наживай, значит, боле. И из лавки его вон. И из фатеры вон, и иди куда хочешь. А товар, значит, его весь раздадут. В череде, значит, всем равно.
— Вот ловко, — говорит слушающий. — А дале как?
— А, значит, дале опять: работать будут товар, только купцам давать нипочем не будут, а сами мастера торговать зачнут. Вот что.
— А как же ему торговать, ежели он при работе?
— Как торговать? Прикащики торговать будут, а деньги тебе, кто работает.
— Вот ловко, вот хорошо придумано. Хорошо прикащиком быть. Вот бы место получить этакое-то. Сам не работаешь, а нажить можно.

"Строили", "строили" и наконец "построили". Вот чем гордятся потомки Шариковых. К несчастью, благодаря их "дидам", профессоров Преображенских в современной России почти не осталось...
водка, мишка

Кто захватил власть в 1917-м и что празднуют 7 ноября в России?



7 ноября 1917 года произошел Октябрьский переворот, одно из самых трагических событий XX-го века,отбросившее всю Восточную Европу на 100-200 лет назад, которое в России (стране, больше всех пострадавшей от его последствий) почему-то до сих пор называют "Великой Октябрьской Социалистической Революцией".

На самом деле, эту трагедию правильнее было бы назвать отправной точкой начала новых "темных веков" на 1/6 части суши, за которой последовали голод, разруха, эпидемии болезней, войны, уничтожение нацменьшинств, порабощение других стран и народов,депортации, политические репрессии, голодоморы, "охота на ведьм" с казнями инакомыслящих и ужасающая по своей сути система лагерей ГУЛАГа. Ленин называл царскую Россию "Тюрьмой народов" — но созданный большевиками СССР намного превзошёл её в этом качестве, Большевики отобрали у людей не только имущество и землю (а у крестьян даже паспорта, из-за чего они не могли свободно передвигаться дальше пределов своего колхоза), но, самое главное, все права и свободы, лишив возможности принимать участие в управлении государством. Идеальный государственный строй они видели в слепом подчинении населения правящей авторитарной верхушке (по сути, ненаследственной монархии), а не в демократическом разнообразии политических партий, здоровой конкуренции идей и подходов, обществе, в котором граждане могут критиковать власть, проводить свободные выборы, имеют право на собственное мнение, не боятся говорить всё, что они думают, и где приветствуется свободомыслие. Все несогласные объявлялись "врагами революции", "враждебными элементами", позже - "врагами народа", "изменниками родины", "иностранными шпионами", и подлежали казне или отправке в один из концлагерей в качестве бесплатной рабочей силы для очередной "стройки века".

К построению своего "самого справедливого" строя большеаики, не мешкая, приступили сразу же после Октябрьского переворота. О том, кто захватил власть в 1917-ом и об их методах построения "светлого будущего" свидетельствуют дети, которые, как мы знаем, врать не умеют.



12 декабря 1923 г. во всех классах Русской гимназии, созданной в Чехии, для детей белогварл и эмигрантов, было предложено учащимся написать сочинение на тему "Мои воспоминания с 1917 года до поступления в гимназию". Для исполнения этой работы было дано 2 часа, почему большинство её не закончило... Каждый писал, что хотел. По происхождению своему учащиеся оказались принадлежащими к самым разным слоям. Среди них очень много казаков, особенно донцов, есть уроженцы столиц, Киева, Одессы, Кавказа, Крыма, Сибири и т.п. Остальные всеми правдами и неправдами пробрались позже. Авторам от 6 лет. Одна треть из них девочки.

— Я скоро увидел, как рубят людей. Папа сказал мне: "Пойдем, Марк, ты слишком мал, чтобы это видеть".

— Жизнь как-то сразу у нас покачнулась, и всё покатилось по наклонной плоскости...

— Скоро начала литься русская кровь, мои близкие умирали без стона, без проклятий и жалоб.

— Я уцелел только один из всей семьи.

— Я так узнала революцию. В маленький домик бросили бомбу. Я побежала туда. Всё осыпалось. В углу лежала женщина. Рядом её сын с оторванными ногами. Я сразу сообразила, что нужно делать, т.к. увлекалась скаутизмом. Я послала маленького брата за извозчиком, перевязала раненых, как могла....Самое ужасное в революции — раненые. Их никогда не кормили. Приходилось нам, детям, собирать им деньги на хлеб.

— Всё стало бесплатно и ничего не было.

— Пришел комиссар, хлопнул себя плеткой по сапогу, и сказал: "Чтобы вас не было в три дня". Так у нас и не стало дома.

— А нас семь раз выгоняли из квартир.

— У нас было очень много вещей, и их нужно было переносить самим. Я была тогда очень маленькой и обрадовалась, когда большевики всё отобрали...

— Жили мы тогда в поисках хлеба...

— Торговал я тогда на базаре. Стоишь, ноги замёрзли, есть хочется до тошноты, но делать нечего.

— Когда и вторая сестра заболела тифом, пошел я продавать газеты. Нужно было кормиться..

— Нашего отца расстреляли, брата убили, зять сам застрелился.

— Оба брата мои погибли.

— Мать, брата и сестру убили.

— Отца убили, мать замучили голодом... Дядю увели, потом нашли в одной из ям, их там было много.

— Умер папа от тифа, и стали мы есть гнилую картошку.

— Моего дядю убили, как однофамильца, сами так и сказали.

— Я поняла, что такое революция, когда убили моего милого папу.

— Было нас семь человек, а остался я один.

— Папа был расстрелян за то, что он был доктор.

— Умер папа от брюшного тифа, в больницу не пустили, и стала наша семья пропадать.

— Отца расстреляли, потому что были близко от города какие-то войска.

— У нас дедушка и бабушка умерли от голода, а дядя сошел с ума.

— За этот год я потерял отца и мать...

— Брата четыре раза водили на расстрел попугать, а он и умер от воспаления мозга...

— Мы полгода питались крапивой и какими-то кореньями.

— У нас было, как и всюду, повелительное: "Открой!", грабительские обыски, болезни, голод, расстрелы.

— Было очень тяжело. Мама из красивой, блестящей, всегда нарядной, сделалась очень маленькой и очень доброй. Я полюбил её ещё больше.

— Видел я в 11 лет и расстрелы, и повешения, утопление и даже колесование.

— Все наши реалисты погибли. Домой не вернулся никто. Убили и моего брата..

— За эти годы я так привык к смерти, что теперь она не производит на меня никакого впечатления.

— Я ходил в тюрьму, просил не резать папу, а зарезать меня. Они меня прогнали.

— Приходил доктор, и, указывая на мою маму, спрашивал: "Ещё не умерла?" Я лежал рядом и слушал это каждый день, утром и вечером...

— Я видел горы раненых, три дня умиравших на льду.

— Моего папу посадили в подвал с водой. Спать там было нельзя. Все стояли на ногах. В это время умерла мама, а вскоре и папа умер..

— Его родители скрывались. Голод заставил послать сына за хлебом. Он был узнан и арестован. Его мучили неделю: резали кожу, выбивали зубы, жгли веки папиросами, требуя выдать отца. Он выдержал всё, не проронив ни слова. Через месяц был найден его невероятно обезображенный труп. Все дети нашего города ходили смотреть.Чека помещалось в доме моих родителей. Когда большевиков прогнали, я обошла неузнаваемые комнаты моего родного дома. Я читала надписи расстрелянных, сделанные в последние минуты. Нашла вырванную у кого-то челюсть, теплый чулочек грудного ребенка, девичью косу с куском мяса. Самое страшное оказалось в наших сараях. Все они доверху были набиты растерзанными трупами. На стене погреба кто-то выцарапал последние слова: "Господи, прости..."

— Днём нас убивали, а под покровом ночи предавали земле. Только она принимала всех. Уходили и чистые и грязные, и белые, и красные, успокаивая навсегда свои молодые, но рано состарившиеся сердца. Души их шли к Престолу Господнему. Он всех рассудит...

— Надо мной смеялись, что я вырос под пулемётным огнем. Стреляли, по правде, у нас почти каждый день.

— Я бродил один и видел, как в одном селе на 80-тилетнего священника надели седло и катались на нём. Затем ему выкололи глаза и, наконец, убили.

— Наконец я и сам попал в Чека. Расстреливали у нас ночью по 10 человек. Мы с братом знали, что скоро и наша очередь, и решили бежать. Условились по свистку рассыпаться в разные стороны. Ждать пришлось недолго. Ночью вывели и повели. Мы ничего, смеёмся, шутим, свернули с дороги в лес. Мы и виду не подаём. Велели остановиться. Кто-то свистнул, и мы все разбежались. Одного ранили, и мы слышали, как добивают. Девять спаслось. Голодать пришлось долго. Я целый месяц просидел в тёмном подвале...

(По материалам книги профессора В.В. Зеньковского "Воспоминания 500 русских детей", Прага, 1924 год)

А теперь немного фотосвидетельств. (18+)

Сибирь. Енисейская губерния. Трупы замученных жертв большевистского террора. В советской энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» (М., 1983, с. 264) эта фотография, в несколько ином ракурсе, дана как образец «жертв колчаковщины» в Сибири в 1919 году.



Доктор Беляев. Зверски убит в Верхнеудинске. На фотографии видны отрубленная кисть руки и изуродованное лицо.



Сибирь. Енисейская губерния. Офицер Иванов, замученный под пытками.



Харьков. Тело заложника поручика Боброва, которому красные палачи отрезали язык, отрубили кисти рук и сняли кожу вдоль левой ноги.



Изуродованные трупы жертв херсонской ЧК.



Трупы замученных у одной из станций Херсонской губернии. Изуродованы головы и конечности жертв.



Труп полковника Франина, замученного в херсонской ЧК в доме Тюльпанова на Богородской улице, где находилась херсонская чрезвычайка.



Харьков. Трупы замученных женщин. Вторая слева — С. Иванова, владелица мелочного магазина. Третья слева — А.И. Карольская, жена полковника. Четвертая — Л. Хлопкова, помещица. У всех заживо взрезаны и вылущены груди, половые органы обожжены и в них найдены уголья.



Труп Ильи Сидоренко, владельца модного магазина в городе Сумы. У убитого переломаны руки, сломаны ребра, взрезаны половые органы.



Харьков. Фотография головы архимандрита Родиона, Спассовский монастырь, оскальпированный большевиками.



Двор харьковской губчека (Садовая улица, 5) с трупами казненных.



Слева труп С. Михайлова, приказчика гастрономического магазина, видимо, зарубленного шашкой. Посередине тело засеченного насмерть шомполами, с перебитой нижней частью спины, учителя Петренко. Справа труп Агапова, с вывороченными половыми органами.



Труп, найденный во дворе херсонской ЧК. Голова отрублена, правая нога перебита, тело сожжено.



Кожа, содранная с конечностей жертв в доме Рабиновича на ул. Ломоносова в Херсоне, где пытала херсонская чрезвычайка.



Найденная в подвале харьковской ЧК кожа, содранная с рук жертв при помощи металличего гребня и специальных щипцов.



Енисейск. Пленный казачий офицер, зверски убитый красными (сожжены ноги, руки и голова).



Капитан Федоров со следами пыток на руках. На левой руке след от пулевого ранения, полученного во время пыток. В последнюю минуту сумел бежать из-под расстрела. Внизу фотографии орудия пыток, изображенные Федоровым.



Хуторяне И. Афанасюк и С. Прокопович, заживо оскальпированные. У ближнего, И. Афанасюка, на теле следы ожогов раскаленной шашки.



Труп 17–18-летнего юноши, с вырубленным боком и изувеченным лицом.



Тела четырех крестьян(Бондаренко, Плохих, Левенец и Сидорчук). Лица покойников страшно изрезаны. Особым изуверским способом изуродованы половые органы. Производящие экспертизу врачи высказали мнение, что такой прием должен быть известен только китайским палачам и по степени болезненности превышает всё доступное человеческому воображению.



Вот кто такие большевики. Вот что такое "великий Октябрь" и "освобождение народа от кровопийц-эксплуататоров". Вот что празднуют в России 7 ноября. Неизлечимо больная страна чествует собственных палачей. Красный день календаря. Красный от крови...
водка, мишка

Как подавлялась венгерская революция или о цене договоров с Москвой



30 октября 1956 года прибывшие в охваченный по настоящему народным антикоммунистическим восстанием Будапешт Микоян и Суслов дали «добро» на перемены в Венгрии: упразднение госбезопасности, введение многопартийной системы и свободные выборы.













3 ноября 1956 года в здании парламента, начались переговоры о выводе советских войск. Делегацию СССР возглавлял первый замначальника Генштаба Малинин, венгерскую — новый министр обороны Малетер. По предложению советской стороны переговоры были перенесены на военную базу Тёкёл: ночью, посреди торжественного ужина, вся венгерская делегация была арестована.

4 ноября 1956 года в Венгрию были введены советские войска под командованием маршала Жукова. Началась операции «Вихрь». 4 ноября началась операция «Вихрь» под крмандованием маршала Жукова. Всего в операции «Вихрь» участвовали больше 60 тысяч военных — 15 танковых, механизированных, стрелковых и авиадивизий, 7-я и 31-я воздушно-десантные дивизии, а также железнодорожная бригада. 17 советским дивизиям противостояли в Будапеште, по разным данным, до 50 тыс. человек. Еще где-то 10 тыс. — в «национальной гвардии» и в вооруженных отрядах. У повстанцев около 100 танков. У советских войск — 3 тыс., БТРы и артилерия. Впрочем, командовать повстанцами было уже некому.

Всего за время Венгерского восстания погибли порядка 2,6 тысяч повстанцев, 348 мирных жителей, также было ранено более 19 тысяч человек. Потери Советской армии составили 669 человек убитыми, 51 пропавшими без вести и 1,2 тысячи ранеными, а Венгерской Народной Армии — 53 убитых, и 289 раненых.















7 ноября ставленник Москвы Янош Кадар объявил о переходе всей власти в стране в руки «рабоче-крестьянского правительства». 10 ноября судьба свободной Венгрии была решена. Глава правительства Венгрии Имре Надь и ряд министров с семьями укрылись в югославском посольстве: оттуда их выманили под гарантии безопасности, данные по совету Юрия Андропова лично Кадаром. 22 ноября при выходе из посольства «для следования в Югославию» Имре Надь был арестован и интернирован в Румынию, где пробыл до 17 апреля 1957 года, когда его выдали венгерским властям.

На закрытом суде Имре Надь себя виновным не признал и отказался просить о помиловании, заявив, что история рассудит, кто был прав. 16 июня 1958 года его повесили вместе с соратниками — Палом Малетером и публицистом Миклошем Гимешем.

До 10 ноября вооруженное сопротивление было подавлено. Начались зачистки: были арестованы или интернированы около 26 тыс. человек, 13 тыс. из них получили сроки (846 были отправлены в советские тюрьмы), а около 350 казнены, 200 тыс. человек бежали из страны. Жуков за подавление «фашистского мятежа» получил четвертую звезду Героя Советского Союза.

А что же Запад и мировая общественность, спросите вы. 2 ноября Венгрия обратилась за защитой в ООН. СССР использовал своё право вето. Ну вот и всё, вкратце. Впрочем, ничего нового.

Вот и все "переговоры". За 63 года "формулы" Москвы не изменились...